Ирина Каляева (Маслова)

На четвёртое утро Максим понял, что еды больше нет. Он стоял перед пустым холодильником и смотрел на полки, где ещё три дня назад лежали сосиски и хлеб. Сейчас там была только бутылка кетчупа и засохший огурец. Максим потянулся к огурцу, взял его. Помял в руке — мягкий, склизкий. Положил обратно. В шкафах тоже ничего не было — всё, что нашлось, братья съели вчера вечером. Он открыл еще один шкаф.

Мокрый снег хлёстко бил по лицу, хлопья тут же таяли и стекали слезинками по щекам к подбородку, впитываясь в шарф, а через него стремились к шее, от чего Анна ёжилась и содрогалась. Хотелось поскорее дойти до дома и оказаться в своей уютной кухне с чашкой ароматного чая. Подойдя к подъезду, Анна заметила щенка. Он прятался за урной, пытаясь укрыться от ветра и мокрого снега. Его шерсть неопределённого цвета торчала клочками, на концах которых болтались сосульки. Щенок дрожал, и с мольбой в глазах смотрел на женщину. – Маленький, ты чей? – ласково спросила Анна, а в душе почувствовала невероятную жалость к живому существу. – В таком состоянии ты точно ничей, – вздохнула она. – И что мне с тобой делать? Щенок, почувствовав участие в голосе этой милой женщины, вяло вильнул хвостом и сделал пару шажков в её сторону. – Что ж, пойдём, – сказала Анна и открыла входную дверь. Исхудавший щенок неуклюже забрался на крыльцо и шагнул в тепло подъезда. Анна жила на втором этаже и лифтом не пользов