Сергей Дьяконов

Председатель Совета Министров СССР Николай Иванович Рыжков прилетел в Воркуту в демисезонном пальто и туфлях. Восьмого февраля 1990 года, когда его правительственный борт коснулся заполярной полосы, погода ещё не предвещала катастрофы. Рыжков прибыл на переговоры с бастующими шахтёрами, страну трясло от забастовочной волны, и глава правительства лично полетел за Полярный круг, хотя синоптики предупреждали о надвигающейся пурге. Переговоры прошли успешно, Рыжков уже готовился к вылету обратно, впереди его ждал государственный визит в Таиланд. Но вылететь ему было не суждено. К вечеру того же дня ветер начал набирать чудовищную силу. Видимость, которая утром составляла около 300 метров, к ночи упала до 50. Порывы ветра достигли 40 метров в секунду, а по некоторым данным, и 50. Кортеж председателя Совета Министров, выехавший на Воркутинское кольцо, попал в снежную ловушку. По воспоминаниям Светланы Шевченко, опубликованным в книге «На рубеже веков», автомобиль с высоким гостем был захва

В марте 1985 года вместе с Константином Черненко ушла целая эпоха. Но мало кто знает, что этот генеральный секретарь успел задумать невероятное — полную реабилитацию Сталина к 40-летию Великой Победы. История СССР могла повернуть совсем в другую сторону, если бы не трагические обстоятельства. Сегодня имя Черненко незаслуженно забыто. О нем вспоминают разве что в контексте бойкота Олимпиады в Лос-Анджелесе да введения Дня знаний. Однако за тринадцать месяцев пребывания у власти этот руководитель замышлял поворот, который мог кардинально изменить судьбу страны. Константин Устинович считал главной своей миссией восстановление справедливости. С его точки зрения, хрущёвская критика Сталина была катастрофической ошибкой, разрушившей единство советского общества. Черненко полагал, что без возвращения к сталинским принципам СССР теряет идеологический стержень. К маю 1985 года в недрах ЦК уже готовилось постановление с говорящим названием: «Об исправлении субъективного подхода и перегибов, име

В марте 1985 года вместе с Константином Черненко ушла целая эпоха. Но мало кто знает, что этот генеральный секретарь успел задумать невероятное — полную реабилитацию Сталина к 40-летию Великой Победы. История СССР могла повернуть совсем в другую сторону, если бы не трагические обстоятельства. Сегодня имя Черненко незаслуженно забыто. О нем вспоминают разве что в контексте бойкота Олимпиады в Лос-Анджелесе да введения Дня знаний. Однако за тринадцать месяцев пребывания у власти этот руководитель замышлял поворот, который мог кардинально изменить судьбу страны. Константин Устинович считал главной своей миссией восстановление справедливости. С его точки зрения, хрущёвская критика Сталина была катастрофической ошибкой, разрушившей единство советского общества. Черненко полагал, что без возвращения к сталинским принципам СССР теряет идеологический стержень. К маю 1985 года в недрах ЦК уже готовилось постановление с говорящим названием: «Об исправлении субъективного подхода и перегибов, име

Я стояла у входа в ресторан, идиотский бейдж с именем «Лена, 11-Б» безжалостно колол палец. Сердце колотилось где-то в районе горла. Зачем я вообще сюда пришла? Спустя пятнадцать лет? Внутри шумела музыка, звякали бокалы, и доносился этот специфический, ни с чем не сравнимый гул голосов, пытающихся перекричать друг друга и собственное прошлое. Я сделала глубокий вдох, поправила волосы и толкнула тяжелую стеклянную дверь. В нос ударил запах дорогого парфюма, смешанный с ароматом горячих блюд и… ностальгией. Хотя нет, ностальгия — это когда приятно. А то, что я почувствовала, больше походило на легкую тошноту. Они почти не изменились. То есть, конечно, изменились — полысели, поправились, обзавестись морщинами и усталыми взглядами. Но иерархия… Иерархия осталась прежней, словно мы никогда и не выходили из актового зала на выпускном. В центре зала, у самого большого стола, восседал Димка Сидоров. Сидор. Главный задира нашего класса, гроза ботаников и объект мечтаний всех девчонок от 5-го