Елена Игольникова

В эту ночь Михаил долго не мог уснуть. Он чувствовал, что и не стоит- спать ему не придётся. Встав, и выпив чаю, оделся и сел у камина, в ожидании. В тот момент колдун не знал, что произойдёт. Фёдору возвращаться ещё рано. Преследователи найти его не должны. Но кто-то точно заявится на его территорию. Время пролетело за чтением книги и, наконец-то, некто преодолел черту морока. Михаил напрягся, вслушиваясь, и выдохнул- это был Фёдор. Через пару минут раздался стук, и колдун снял запирающий символ с двери. Кстати, начало этой истории здесь! Фёдор вошёл. Он был зол, просто в ярости. Но сдерживал себя всеми силами, побаиваясь и уважая хозяина дома. - Фёдор! Ты сегодня поздно. -М…Михаил!- запнулся, растерявшись гость.- Я не доволен действием зелья. Я не управляю телом, не понимаю, что делаю. Полное забытье. -Что-то пошло не так? -Всё пошло не так. Ты же знаешь, зачем мне облик зверя! Вместо того чтобы пойти и отомстить, я вернулся в родную деревню, и начал творить невесть что. Собак подрал

В мае 1953 года, через 2 месяца после смерти Сталина, из детской трудовой колонии № 7 в Вологодской области сбежали шестеро воспитанников. Шестеро мальчишек от 13 до 15 лет, у которых не было ничего: ни еды, ни тёплой одежды, ни карты, ни компаса, только отчаяние. Безумная надежда на то, что где-то там, за бесконечной стеной тайги, есть другая жизнь. Жизнь без побоев, без голода, без колючей проволоки и надзирателей с овчарками. Они бежали ночью через дыры в заборе и растворились в лесу словно призраки. Колония подняла тревогу только утром. Почти две недели их искали. Прошли тайгу, спустили собак, опросили жителей дальних деревень. Две недели поисков — и никакого результата. А потом нашли одного. Четырнадцатилетний Мирон Щербак сидел на краю просеки в 30 км от колонии. Сидел неподвижно, обхватив колени руками, уставившись в пустоту. Когда поисковая группа подошла к нему, он даже не повернул головы. Первое, что бросилось в глаза — его волосы. Когда он бежал из колонии, они были тёмные