Геннадий Свищёв

Не для кого не секрет, что немецкий танкист чуть ли не до 1944 года жил с полной уверенностью в том, что именно его бронемашина – хозяин дистанции, а все тот же «Тигр» и «Пантера» превращали советские танки в металлолом раньше, чем те успевали прицелиться, и это была не просто тактика, скорее это была психология господства, въевшаяся в каждый экипаж, как с одной, так и с другой стороны. Это продолжалось до тех пор, пока на горизонте не появился приземистый советский силуэт, который ничего никому не доказывал, его не рекламировали ни в своих войсках, не рассказывали о нем пугающих историй противнику, нет, все было куда проще – тот молча переписал все правила сражений. Переписал, так сказать, не словом, а делом. Ставьте палец вверх, если тоже считаете, что именно так и должна поступать техника. Но чего же такого появилось у советской стороны, что немец тут же почувствовал себя не очень комфортно? Давайте скорее разбираться. К лету 1944-го у Вермахта был чёткий тактический козырь. «Тигр