Вера Захарова (Арсентьева)

Керосинка рисовала пляшущие тени на стенах. Стол был завален бумагой - исписанные листы, перечёркнутые строфы, обрывки фраз. Есенин сидел над одним стихотворением - уже 27-я версия. Внезапно рвал лист и начинал сызнова, будто искал не слово, а бьющийся пульс стиха. А за стеной приятели-поэты уверенно говорили: "Серёжа пишет на одном дыхании!"Парадокс: того, кого считали певцом мгновенной импровизации, на деле видели лишь за этим мучительным трудом. Миф о Есенине-импровизаторе Сложился стойкий образ: пришло вдохновение - родились строки. Этот миф подпитывала его же манера - цыганская удаль, кажущаяся спонтанность. Современники в мемуарах охотно тиражировали байки, как он на салфетке в кабаке набрасывал будущие хиты. Поэт Николай Клюев писал о нём: "Парень с гармошкой в душе". Но мне кажется, это был тонко срежиссированный образ - маска поэта-самородка, для которого стихи льются как песня. На самом деле за каждой казалось бы случайной строчкой стояла огромная работа. Я думаю, ему было вы

Керосинка рисовала пляшущие тени на стенах. Стол был завален бумагой - исписанные листы, перечёркнутые строфы, обрывки фраз. Есенин сидел над одним стихотворением - уже 27-я версия. Внезапно рвал лист и начинал сызнова, будто искал не слово, а бьющийся пульс стиха. А за стеной приятели-поэты уверенно говорили: "Серёжа пишет на одном дыхании!"Парадокс: того, кого считали певцом мгновенной импровизации, на деле видели лишь за этим мучительным трудом. Миф о Есенине-импровизаторе Сложился стойкий образ: пришло вдохновение - родились строки. Этот миф подпитывала его же манера - цыганская удаль, кажущаяся спонтанность. Современники в мемуарах охотно тиражировали байки, как он на салфетке в кабаке набрасывал будущие хиты. Поэт Николай Клюев писал о нём: "Парень с гармошкой в душе". Но мне кажется, это был тонко срежиссированный образ - маска поэта-самородка, для которого стихи льются как песня. На самом деле за каждой казалось бы случайной строчкой стояла огромная работа. Я думаю, ему было вы