Анастасия Коренькова

— Мам, это уже ненормально! — Павел стоял посреди кухни, держа в руках тарелку, расписанную алыми маками и золотыми листьями. — Ты хоть понимаешь, что вся квартира выглядит как сувенирная лавка? Нина Васильевна не ответила. Она спокойно домывала кисточки под краном, стряхивая капли на бумажное полотенце. На подоконнике, на холодильнике, на полках и даже на стиральной машине стояли тарелки, блюдца, кружки и маленькие глиняные фигурки — все раскрашенные яркими, буйными красками. Будто кто-то взял радугу и расплескал её по всей двухкомнатной квартире. — Я серьёзно, мам. Ирина вчера заходила за Костиком и чуть не упала, споткнувшись о коробку с глиной в коридоре. Это небезопасно. И это... — он помахал тарелкой, — это несерьёзно. — Аккуратнее, — спокойно сказала Нина Васильевна. — Эту тарелку я расписывала два дня. Там жар-птица на обороте. Павел перевернул тарелку. С обратной стороны на него действительно смотрела жар-птица — нелепая, немного кривоватая, но при этом удивительно живая. Хвос

Деревня Ключи стояла на самом краю леса, и дальше, за последними огородами, начиналась тайга — глухая, тёмная, полная звериных троп и нехоженых чащоб. Здесь, в этой деревне, в самом крайнем доме, жил Степан Фомич, семидесятилетний старик, которого все звали просто дед Степан. Он был вдовцом, дети давно разъехались по городам, и коротал он свои дни в тишине, среди скрипучих половиц и старого, рассохшегося крыльца. Единственной живой душой в его доме была Жучка. Обычная дворняга, каких тысячи по деревням, — лохматая, с висячими ушами и добрыми карими глазами. Жучка появилась у Степана лет восемь назад, сама прибилась щенком, замёрзшая и голодная. Он тогда вышел утром во двор, а она сидела под крыльцом и дрожала. С тех пор так и жили. Жучка была не охотница, не сторожиха — просто друг. Спала в сенях, провожала хозяина до колодца, встречала радостным лаем, когда он возвращался из леса с грибами. В тот день, в конце апреля, когда снег уже почти стаял и дороги развезло в непролазную грязь

Я не верил в такие истории. Думал — выдумки. Сентиментальность. Люди любят приписывать животным человеческие чувства — это красиво, но неправда. Думал так до того августа. До того дня когда маленькая рыжая кошка изменила мою жизнь — и жизнь моего сына. Ценой своей. Меня зовут Андрей. Мне сорок три года. И это самая правдивая история которую я когда-либо рассказывал. ----- ## Часть первая. Рыжая ### Как она появилась Рыжая появилась у нашего дома три года назад. Просто — однажды утром сидела у подъезда. Худая, с большими янтарными глазами, с порванным ухом — явно не домашняя, явно намыкалась. Сын Илюша — ему было тогда пять — увидел её из окна. — Папа! Там кошка! Рыжая! — Вижу. — Она голодная? — Наверное. — Надо покормить! Я был против. Стандартная история — покормишь один раз, потом не отвяжется. Жена Оля тоже не хотела — аллергия у неё, лёгкая, но всё равно. Но Илюша смотрел такими глазами. Мы вынесли хлеб и кусок колбасы. Она ела быстро — голодная, давно не ела

Я проснулся как обычно – на рассвете, когда лес ещё спит в предутренней тишине, а небо над соснами только начинает светлеть из чёрного в серое. Натянул потёртую фуфайку, которую носил уже пятый год, почувствовал как грубая ткань царапнула плечо. Встал с кровати, половицы скрипнули под ногами. В доме было холодно – печь за ночь остыла, и воздух пах золой и сыростью. Вышел на крыльцо за дровами. Хотел сразу идти к поленнице, но замер на месте. У порога, свернувшись клубком на голых досках, лежал щенок. Маленький, рыжий, с чёрной маской на морде и белой грудкой. Дрожал мелко, часто, будто озноб бил. Глаза закрыты, уши прижаты к голове, лапы поджаты под себя. Я нагнулся, протянул руку. Щенок даже не пошевелился. Осторожно взял его на ладони – тёплый, живой, лёгкий как пучок сухой травы. Под тонкой шкурой билось сердце, быстро-быстро, как у пойманной птицы. Откуда он здесь взялся? Я оглянулся вокруг. Лес стоял стеной – сосны, ели, берёзы, густой подлесок. До ближайшей деревни пятнадцать к

Он переехал в Россию из Нигерии, влюбился в девушку — и остался. Сейчас живёт в обычной российской квартире, ест борщ, ездит в маршрутке и ведёт блог о своей жизни. И каждый раз искренне удивляется вещам, которые для нас — абсолютная норма. На блог Кельвина (ovlifetv) я наткнулась совершенно случайно, когда листала одну из социальных сетей, и зависла минут на 30. Настолько меткие, иногда забавные и неожиданные наблюдения у него были. Решила с вами тоже поделиться тем, что удивило африканца в нашем менталитете и быте. Однажды он забыл в прихожей ключи и сделал шаг в комнату в ботинках. Девушка посмотрела на него так, будто он въехал трактором на белый ковёр. Теперь он, если что-то забывает, ползёт на четвереньках или прыгает на одной ноге, чтобы не запятнать пол. И правда: у нас с детства вбит рефлекс — снял обувь у порога, иначе всё, апокалипсис. А в его стране так не принято: обувь — часть одежды, и никто не устраивает скандал из-за пары следов. Но для русских пол — почти священное