Инна -- --

В ноябре 2024 года гражданин Узбекистана Баходир Жуманиязов обратился в кожно-венерологический диспансер — анализы выявили у него инфекцию из перечня заболеваний, опасных для окружающих. Врачи предложили госпитализацию и лечение. Но он отказался, покинул учреждение и продолжил жить и работать в России как ни в чём не бывало, игнорируя угрозу для здоровья окружающих. Через полтора месяца, в январе 2025 года, Роспотребнадзор принял законное решение: объявить его пребывание в РФ нежелательным. Ему дали время до 12 февраля на добровольный выезд из России. Но вместо того чтобы покинуть страну или хотя бы пройти лечение, Жуманиязов продолжал жить как ни в чём не бывало и спустя почти год подал в суд на Роспотребнадзор. В иске он заявил, что: · постоянно проживает в России,· имеет здесь семью и работу,· его выдворение «лишает заработка и права быть с родными». При этом подтвердить документально факт выздоровления он не смог — потому что лечиться так и не стал. Суд, к чести системы правосудия,

Когда многие промолчали, опасный вопрос задала Яна Поплавская: "Решили президенту и стране нагадить?". На пятом году СВО даже самым наивным и непонятливым стало наконец очевидно - непростые времена переживают не только наши бойцы и жители прифронтовых территорий, но и вся страна. И тем более удивительным кажется, что этого не осознают (или осознают - и намеренно делают ещё хуже?) некоторые представители госаппарата. Опасный вопрос задала Яна Поплавская: "Решили президенту и стране нагадить?". "Нельзя воевать на полшишечки": После гневной тирады Соловьёва, Поплавскую "порвало". Пора прекратить врать! Как актрису отечественная публика узнали Яну Поплавскую в конце 1970-х - благодаря главной роли в телефильме про Красную Шапочку. А с 2022 года общество узнало её как большого патриота и человека, который за словом в карман не полезет. Не в том смысле, в каком не лезет за словом в карман, скажем, Сергей Шнуров - а в плане озвучивания собственного мнения. Так, например, известная своей подде

Слишком много места для одного человека — так ли это звучит, когда речь идёт о чьей-то старости, о чьей-то памяти в стенах, которые он строил и берёг десятилетиями? Сегодня мы говорим об инциденте, который взорвал сети и дворы: историю о том, как идея «поделиться лишними квадратными метрами» превратилась в шторм общественного негодования. Идея, которую чиновники называли рациональной и человечной, а жители — опасной и унизительной. Почему это случилось, где это началось и к чему уже привело — рассказываем подробно, с голосами людей, для которых дом — это не метры, а жизнь. Началось всё в провинциальном городе Надеждинске, в конце марта. Дата мелькала в заголовках: 28 число, будний день, ближе к вечеру. Команда городского департамента жилья пришла «на консультационный визит» к 78‑летней Лидии Петровне — одинокой пенсионерке, бывшей учительнице, живущей в двухкомнатной квартире, где каждая полка — это память, а каждый стул — починенный руками мужа. По официальной версии, это был «пробны

Вечер 24 февраля 2025 года в детском саду №17 Перми стал для многих родителей настоящим культурным шоком. Обычное родительское собрание превратилось в мастер-класс по таджикским традициям, где мамы-мигрантки в хиджабах учили накрывать достархан, а воспитатели поддерживали изменения в меню и языке общения. Русская мама Ольга поделилась своим рассказом в соцсетях, вызвав бурные обсуждения о балансе культур в детских учреждениях. Ольга, мама трёхлетней Ани, пришла на собрание, ожидая стандартных отчётов о развитии детей и планах на праздники. Вместо этого она увидела зал, заполненный женщинами в ярких хиджабах и платках, где звучали таджикские разговоры, а воздух пропитался ароматом специй и лепёшек . Воспитательница Елена Ивановна пыталась начать, но её голос тонул в гуле голосов, и собрание быстро перешло к темам адаптации мигрантов. Русские мамы, включая Ольгу и Свету, почувствовали себя чужими: "Это не садик, а филиал Душанбе в центре Перми", — шептала Света . Большинство присутствую