Антонина Корнева(Федотова)

Молния на переполненном чемодане разошлась с мерзким треском. Ангелина тихо выругалась, с силой запихнула выпирающий край шерстяного свитера обратно и дернула собачку заново. В комнате душно пахло ее любимым парфюмом — чем-то густым, от чего у Глеба теперь постоянно першило в горле. Он сидел в старом вольтеровском кресле, намертво вцепившись пальцами в деревянные подлокотники. Настолько сильно, что ладони онемели. Его ноги, затянутые от лодыжек до бедер в массивные пластиковые крепления, вытянулись неестественно прямо. — Ну скажи хоть что-нибудь, — Ангелина наконец выпрямилась, тяжело дыша. На ее шее краснели пятна раздражения. — Сидишь и молчишь, как сыч. Делаешь меня виноватой! — А что ты хочешь услышать? — голос Глеба прозвучал сухо, словно чужой. — Пожелать счастливого пути? — Я не нанималась в сиделки! — выпалила она, подхватывая сумку. — Пойми ты, мне двадцать три! Я хочу нормальную семью, на выходных в горы ездить, танцевать. А с тобой что? Только рецепты выкупать да коляску по

Городская свалка за промышленной зоной была местом, куда люди не заглядывали без крайней необходимости. Здесь пахло гнилью, прелыми отходами, ржавым железом. Здесь обитали крысы, бродячие собаки и те, кого жизнь выбросила на обочину, как ненужный мусор. Мария жила здесь уже третий год. Когда-то у неё была квартира, работа в заводской столовой, муж. Но муж сильно заболел и ум..р, все деньги ушли на лекарства, квартиру отобрали за долги, а здоровье подвело. Так она оказалась на свалке, в самодельной будке из старых досок и картона, среди гор мусора. Днём собирала бутылки и цветной металл, сдавала, покупала хлеб. Ночью молилась. Не просила богатства — просила сил дожить до утра. В тот ноябрьский вечер мороз ударил внезапно. Мария забилась в свою будку, натянула на себя все тряпки, какие были. Спать не могла — холод пробирал до костей. Она уже начала засыпать, когда услышала звук. Сначала подумала — крысы. Потом прислушалась. Нет, не крысы. Тонкий, надрывный плач. Не один голос — н