Сергей Городков

Три года назад я приехал на незнакомую реку и потратил полдня впустую. Забрасывал везде - вдоль берега, на середину, под кусты. Ноль. Потом подошел местный дед с телескопичкой, встал в 30 метрах от меня и за час вытащил леща, двух голавлей и плотву. Я не выдержал. Я спросил: "Как вы вообще знаете, где стоять?" Он говорит: "Река сама показывает. Смотреть надо, а не кидать наугад". И потратил минут пять, чтобы объяснить три вещи. После этого разговора я начал читать воду - и рыбалка на реке стала совершенно другой. Раньше я думал, что без эхолота на незнакомой реке делать нечего. Потом понял: поверхность воды говорит все, что нужно знать. Вот как это работает. Первые 10 минут на новой реке я не достаю снасти. Просто смотрю на поверхность и ищу три сигнала: - рябь и "кипение" - мелководье с твердым дном, здесь плотва и голавль, - гладкая темная вода рядом с рябью - резкий свал в глубину, здесь лещ и судак, - пенные дорожки и "обратки" за мысами - замедленное течение, здесь стоит хищник. Г

Три года назад я приехал на незнакомую реку и потратил полдня впустую. Забрасывал везде - вдоль берега, на середину, под кусты. Ноль. Потом подошел местный дед с телескопичкой, встал в 30 метрах от меня и за час вытащил леща, двух голавлей и плотву. Я не выдержал. Я спросил: "Как вы вообще знаете, где стоять?" Он говорит: "Река сама показывает. Смотреть надо, а не кидать наугад". И потратил минут пять, чтобы объяснить три вещи. После этого разговора я начал читать воду - и рыбалка на реке стала совершенно другой. Раньше я думал, что без эхолота на незнакомой реке делать нечего. Потом понял: поверхность воды говорит все, что нужно знать. Вот как это работает. Первые 10 минут на новой реке я не достаю снасти. Просто смотрю на поверхность и ищу три сигнала: - рябь и "кипение" - мелководье с твердым дном, здесь плотва и голавль, - гладкая темная вода рядом с рябью - резкий свал в глубину, здесь лещ и судак, - пенные дорожки и "обратки" за мысами - замедленное течение, здесь стоит хищник. Г

В эпоху цифровизации аналоговые устройства, такие как ламповые усилители, не теряют своей актуальности среди аудиофилов и радиолюбителей. Данная схема - отличный пример классического лампового УНЧ, сочетающего простоту конструкции и высокое качество звука. Она подойдёт как для прослушивания музыки, так и для использования в радиограммофонах или гитарных комбоусилителях. При грамотной сборке и настройке такой усилитель порадует чистым, насыщенным звучанием, характерным для ламповой техники.

До «Поющих гитар», «Весёлых ребят» и «Самоцветов» был квартет «Электрон». Новаторский ансамбль, который делал гитары из того, что было, доставал динамики на старых складах и играл мелодии, которые слушала вся страна. С долей условности этот квартет можно назвать отечественными The Shadows. Но если британские гитаристы не испытывали ни в чём нужды, их советским собратьям по искусству приходилось творить в куда более причудливых условиях... В послевоенные годы многие чувствовали стремление к обновлению. «Оттепель» распахнула окна в мир. Стихи Евтушенко и Вознесенского собирали полные залы. Слово «физик» звучало почти так же гордо, как «космонавт». Гагаринский призыв «Поехали!» стал символом движения в неизведанное и покорения новых высот. В этой атмосфере всеобщего ожидания чего-то огромного и светлого, когда инженеры мечтали о поэзии, а поэты — о космосе, родилась новая музыка. Одним из её проводников был ансамбль с модным околонаучным названием «Электрон». В 1957 году на Всемирном фест

До «Поющих гитар», «Весёлых ребят» и «Самоцветов» был квартет «Электрон». Новаторский ансамбль, который делал гитары из того, что было, доставал динамики на старых складах и играл мелодии, которые слушала вся страна. С долей условности этот квартет можно назвать отечественными The Shadows. Но если британские гитаристы не испытывали ни в чём нужды, их советским собратьям по искусству приходилось творить в куда более причудливых условиях... В послевоенные годы многие чувствовали стремление к обновлению. «Оттепель» распахнула окна в мир. Стихи Евтушенко и Вознесенского собирали полные залы. Слово «физик» звучало почти так же гордо, как «космонавт». Гагаринский призыв «Поехали!» стал символом движения в неизведанное и покорения новых высот. В этой атмосфере всеобщего ожидания чего-то огромного и светлого, когда инженеры мечтали о поэзии, а поэты — о космосе, родилась новая музыка. Одним из её проводников был ансамбль с модным околонаучным названием «Электрон». В 1957 году на Всемирном фест