Галина Рябова (Жаринова)

Галина смотрела на мужа поверх тарелки с борщом и думала о том, что он сейчас скажет. Она знала заранее. Прожив с Виктором двадцать три года, она научилась читать его лицо так же хорошо, как привычную этикетку на банке консервов. - Опять пересолила, - сказал он, не поднимая глаз от телефона. - Сколько можно? - Я не пересолила. - Я говорю: пересолила. Значит, пересолила. Галина положила ложку на стол. Не бросила. Именно положила, аккуратно, так, чтобы не звякнуло. Потому что если звякнет, он скажет, что она истеричка. Он всегда так говорил. Любое её движение, чуть более резкое, чем ему нравилось, превращалось в истерику. - Виктор, я кладу соль по рецепту уже двадцать лет. - Вот именно. Двадцать лет одно и то же. Может, хватит уже этот рецепт? Он отодвинул тарелку и встал. Поставил её в раковину, не ополоснув. Так и оставил с остатками борща. Галина смотрела в его спину. Широкую, привычную спину человека, который никогда не спрашивал, как прошёл её день. Это был обычный вечер вторника в