Надя (Nadegda) Levina ( Фурманова)

Счёт пришёл во вторник утром. Обычное электронное письмо, которое Татьяна Сергеевна едва не удалила вместе с рекламой доставки воды и уведомлением из поликлиники. Тема письма была странная: «Оплата путёвки. Детский оздоровительный лагерь “Солнечный берег”». Татьяна Сергеевна нахмурилась. Внуков у неё не было. Племянники давно выросли. В детские лагеря она никого не отправляла уже почти два десятка лет, да и тогда, если честно, не отправляла. Она открыла письмо. «Уважаемая Татьяна Сергеевна! Напоминаем об оплате оставшейся части путёвки на летнюю смену для ребёнка: Захаров Максим Олегович. Смена: 12 июля — 26 июля. Сумма к оплате…» Татьяна Сергеевна перечитала имя. Захаров Максим Олегович. Её сын. Только её «ребёнку» было двадцать восемь лет. Он работал инженером, снимал квартиру в другом районе, сам платил ипотеку за студию, которую взял год назад, и звонил матери по воскресеньям. Иногда. Татьяна Сергеевна поставила кружку с чаем на стол. Может, ошибка? Совпадение имени? Но отчество, ф

В школьном альбоме девяностых годов Танюха всегда стояла в самом заднем ряду, и не потому, что была хулиганкой или двоечницей. Просто рост у неё был метр восемьдесят уже к девятому классу. Она возвышалась над физруком, смотрела поверх голов одноклассников на переменках и вечно сутулилась, пытаясь хоть немного ссутулить свою судьбу. Фигура у неё была нескладная — широкая кость, крупные кисти рук. В магазинах тогда продавали только бесформенные балахоны «на вырост», которые висели на ней мешком. Каблуки она ненавидела лютой ненавистью. Каждый сантиметр шпильки делал её похожей на пожарную каланчу, поэтому Таня носила исключительно растоптанные кеды или стоптанные туфли без малейшего намёка на подъём. Из-за этого комплекса невидимки характер у неё выработался податливый, как тёплый пластилин. Она никогда не лезла вперёд, не спорила с учителями, старалась стать прозрачной. Этакая тихая гавань. Но странное дело: именно за эту мягкость её обожала вся школа. Парни таскали ей тяжёлые сумки из