Роман Митрошин

В 1696 году английский хирург Роберт Эверард, служивший на торговом судне в Карибском море, описал в своих записках, как именно корабельный кок готовил солонину после трёх недель в трюме: «Мясо пришлось рубить топором, потому что нож его не брал. При варке оно издавало запах, от которого матросы отходили на подветренную сторону. Съедено было всё до последнего волокна». Пираты Карибского моря питались примерно так же — только без гарантии, что мясо вообще будет. Романтика золотого века пиратства, которую так охотно эксплуатирует кинематограф, заканчивалась ровно там, где начинался камбуз. Дальше начиналась физиология — и она была куда менее живописной, чем закаты над Тортугой. Основу питания на любом судне XVII–XVIII веков — пиратском, торговом или военном — составляла солонина и сухари. Ни то ни другое не было едой в привычном смысле слова. Это был консерв, рассчитанный на хранение, а не на удовольствие. Солонина — мясо, чаще всего говядина или свинина, засоленное в огромных деревянных