Ella Spolwind Geb. Wegelin

Когда в семье всё хорошо – это чувствуется даже в воздухе. Дом наполняется теплом, запахами еды, смехом детей, тихими разговорами за чаем. Всё вроде бы как всегда, но что-то в этом «как всегда» работает как оберег – мягкий, но крепкий. Наверное, многие слышали фразу: «У хорошей жены – муж всегда успешный». Вроде бы просто поговорка. Но ведь за каждой народной мудростью стоит нечто большее. И это подтверждает одна старая притча. Мудрая до глубины сердца. Потому что в ней – не просто история. В ней – зеркало. И если в него честно заглянуть, можно увидеть не только свою семью, но и то, что упущено. Притча, после которой не хочется спорить Однажды к мудрецу пришёл мужчина. Его лицо было усталым, губы сжаты, движения – нервные. – Учитель, я не понимаю, что происходит. Я стараюсь, честно. Работаю с утра до ночи. Учусь, читаю книги по саморазвитию, ставлю цели, строю планы… Но всё разваливается. Никакого толку. Деньги утекают, дела не идут. Всё словно сыпется сквозь пальцы. Мудрец молча выслу

Рассказ Николай Иванович полгода не выходил из дома. Нет, хлеб он покупал, мусор выносил и даже раз в две недели ходил в поликлинику за рецептами. Но это не считается. Это было движение без души: маршрут «подъезд — магазин — подъезд», глаза в пол, разговоры по минимуму. Друзья-ровесники давно повымерли. Сын звонил по воскресеньям, задавал дежурные вопросы про давление и погоду, вздыхал в трубку и обещал приехать «как-нибудь на выходных». Обещал уже полгода. Тридцать лет жизни ушло с Верой. Она была голосом в квартире, запахом пирогов, причиной включать телевизор по вечерам. Без нее тишина стала такой плотной, что можно было резать ножом. Николай Иванович сидел на кухне, пил остывший чай и смотрел на запотевшее окно. Ему казалось, что жизнь закончилась и теперь остается только ждать. Но жизнь, как назло, продолжалась. В пятницу вечером в дверь настойчиво застучали. Стук был уверенный, хозяйский — так стучат только те, кто не сомневается, что их впустят. На пороге стояла соседка снизу, Г

Цветы лежали на полу. Белые и розовые лепестки по серому кафелю – как будто кто-то рассыпал горсть конфет и забыл подобрать. Я открыла глаза и не сразу поняла, где нахожусь. Потолок белый, лампа гудит. Рука тяжёлая – на запястье катетер, пластырь тянет кожу. И нога. Правая нога в гипсе от колена до стопы, приподнята на валике. Попробовала пошевелить пальцами – боль прошила до бедра, я стиснула зубы и замерла. Больница. Авария. Удар в бок машины – я вспомнила скрежет металла, подушку безопасности в лицо, белый порошок в воздухе. И всё. Дальше – темнота. Я повернула голову вправо. В кресле у стены спал мужчина. Не сидел – именно спал. Голова откинута назад, рот приоткрыт, одна рука свесилась к полу. Куртка расстёгнута, рубашка помятая, по рукаву – полоска засохшей грязи. На скуле – розовое пятно, начинающее темнеть. Широкие ладони, каждая шире стандартной дверной ручки, с короткими толстыми пальцами. Ногти стёрты до розовой полоски, будто он годами тёр ими что-то твёрдое. И цветы. Те сам