Григорий Кангин

Однажды этнограф Владимир Богораз-Тан, объездивший чукотские стойбища в начале XX века, записал в дневнике кое-что, что поставило его в тупик. Он описал обычай, который с точки зрения любого европейца выглядел как скандал. Но чем дольше он наблюдал за жизнью в тундре, тем больше понимал: это не разврат. Это математика выживания. Речь о никэмлеуте — дополнительном муже, которого чукотская женщина могла выбрать сама. Не потому что «так заведено». Не потому что так хотел первый муж. По собственному желанию, с согласия всех сторон, и с чёткими правилами, которые обе стороны соблюдали. Звучит как что-то невозможное для патриархального общества XIX века. Но именно здесь история делает кое-что интересное. Чукотка — это не просто холод. Это место, где зима длится девять месяцев, где охота на моржа или оленя — это не романтика, а борьба на грани. Мужчины здесь гибли часто. Бури, тонкий лёд, стычки между родами. Семья, потерявшая кормильца, оказывалась в положении катастрофы — без мяса, без шкур