Светлана Шешукова (Гордеева)

Родила и оставила

- А мать твоя молодец, уважаю. Не побоялась же в таком возрасте рожать. Это сколько ей было? Под пятьдесят? - говорил Артём, теснясь на нижней полке плацкарта и листая сделанные в деревне фотографии. Они возвращались в город после знакомства с будущими родственниками по линии невесты. - Так сколько было ей, Саш? Ты оглохла? - Кому? - рассеянно переспросила Саша. Она напряжённо смотрела на экран ноутбука, корпя над планом завтрашнего урока - Саша была молодым учителем в школе. Вопрос она прекрасно слышала, но тема была неприятной. - Ну твоей матери, когда родила пацана? - Не помню, сорок девять где-то, а может и пятьдесят. Артём уважительно хмыкнул : - Нехило так, да... Вот это предки у тебя бодрые, их здоровью позавидовать только, оно и не мудрено - всю жизнь в деревне, свежий воздух, натурпродукты. Артём вернулся к фотографии младшего брата Саши. Увеличил. - А пацанчик-то красивым вышел. Ален Делон номер два. Такой, знаешь ли, породистый... Ну ты понимаешь о чем я. И умный, шельмец! Ты слыхала как он о динозаврах и космосе заворачивал? - Не-а. - А зря. Я заслушался. Вот ты, например, в курсе, что у нигерзавра было 500 зубов в 50 рядов и он менял их каждые 15 дней? - Да что ты. - Ага. А про космические дыры и Эйнштейн наверное не знал столько, сколько он. Да... В семь лет быть таким любознательным... Интересный парнишка этот Лёша. Ему бы в школу нормальную, а не то что там у них. Что может быть за образование в глухой деревне. Саша не отвечала, но если бы Артём взглянул на неё в этот момент, то заметил бы как плотно она сжала губы и вообще всё лицо у неё напряглось, стало каким-то некрасивым. Артём листал фотографии дальше, продолжая комментировать, а заодно и выплёскивать свои впечатления о будущих новых родственниках. - А сестра у тебя стервозная, совершенно мне не понравилась. Почему ты терпишь её хамство? - Привыкла. У нас с ней всю жизнь так - на ножах. Она меня ненавидит с детства, считает, что её из-за меня обделили любовью, что я всё одеяло перетянула на себя, когда родилась. Саша отвлеклась от ноутбука и заглянула в телефон жениха. Её старшая сестра, уже несвежая, переспелая дева смотрела в кадр неприветливо, ревностно и даже зло. Она не любила фотографироваться. Она вообще ничего не любила в том числе и свою работу сельского фельдшера - размашисто, без заговариваний, ставила ребятишкам уколы, ворчала на них за слезы, кричала в ответ на крики. Так же холодно она относилась и к другим пациентам: равнодушно выслушивала жалобы, грубо делала перевязки послеоперационном больным. Когда-то была у Варвары в городе любовь, да не вышло - жених бросил накануне свадьбы. С тех пор она стала жить с родителями, а на мужчин не могла и смотреть. Единственным достойным мужчиной в её жизни стал мальчик Лёша, поздний брат, Варвара не чаяла в нём души. И не оттого ли столь ревностен был на фотографии взгляд Вари? Она стоит позади Леши и обнимает его за плечи, говоря всему миру - моё, не отдам? Разница между сёстрами была в двенадцать лет. Лёша с Варей смотрелись как мать и сын... У Артёма даже мысль подобная мелькнула... Только какой смысл это скрывать? - Нет большего счастья для моей сестрицы, чем мои неудачи и, надо сказать, раньше я давала ей повод для радости, - медленно, как бы мысля вслух, проговорила Саша и вернулась за ноутбук. - Да? И какой же? - Так... Подростковые глупости, лень рассказывать. От нечего делать и ввиду отсутствия интернета Артём продолжал листать фотографии. Теперь он присматривался к будущей тёще. Несмотря на аккуратно уложенные волосы и приличную, не деревенскую одежду, мать Саши выглядела замотанной. - Мда, всё-таки поздние роды женщин не красят, - тихо, себе под нос, сказал Артём. Саша его не услышала. Тут он заметил, что дама с верхней полки, которая в данный момент временно сидела на его месте, как-то слишком уж близко придвинулась к нему и скосила глаза в телефон Артёма. Видно, ей было интересно посмотреть на человека, родившего ребёнка в пятьдесят. - Женщина, вам чего? - не понял Артём и отвернул мобильный. Дама сконфуженно мотнула головой и отодвинулась, стыдясь. Саша была особенной, запала в душу Артёма с первого взгляда. Он отметил её во всей череде студенческих лиц по одному ему известному принципу, а точнее он и сам это всё не понимал, но Саша выделялась для него из толпы так, как выделяется на зелёном поле белая роза, как синица затмевает стайку воробьев желтой грудкой, как первый золотой лист осени отмечает берёзу и становится тем, к чему сразу приковывается взгляд. Так и влюбился молодой аспирант в свою студентку. Саша была на четвёртом курсе. До пятого курса между ними не было ничего - казалось, Саша не замечала ни лёгкий флирт, ни особенный взгляд Артёма, она была замороженной, неприступной, и сколько бы Артём не наблюдал её в коридорах, фойе или на улицах близ института, Саша никогда не находилась в компании парней. Артём начал применять более прямолинейную тактику и добился нескольких свиданий. В то время пары были нечастыми и Саша начала работать по специальности. Жить она продолжала в студенческом общежитии. Она раскрывалась Артему медленно, недоверчиво и если бы Артём резко оборвал ухаживания, то Саша не сильно бы удивилась - казалось, она всегда была к подобному готова. Она не могла себя пересилить, чтобы довериться ему, не могла стать зависимой от чувств и поэтому долго сохраняла ту дистанцию, убрав которую теряют голову и с разбега ныряют в бушующее море чувств. Нет, нет... Саша шла рядом с ним, но шла по своей дорожке, а не по той общей, которую пытался выстелить для них Артем.