Валерий Кромм

История, которая всколыхнула столичную школу, теперь обсуждается повсюду. В центре событий – девчонка Аня и её одноклассник, парнишка из семьи мигрантов. Руководство учебного заведения пыталось спустить всё на тормозах, но не тут-то было. Сейчас уже поздно что-то исправлять. Подробности происшествия озвучил папа пострадавшей школьницы. Вот как было дело: шла обычная проверочная работа по русскому. И тут мальчишка Сулейман, который сидел как раз впереди Ани, взял да и ударил её. Этот ученик вообще заниматься не желает, на него уже куча претензий накопилась – остаётся загадкой, отчего дирекция до сих пор с ним не распрощалась. А в тот момент он просто не давал девочке спокойно работу выполнять. Вот что произошло дальше. Анна не растерялась и сделала парню замечание в духе: "Не настроен заниматься – так хоть другим не мешай". Но для Сулеймана, судя по всему выросшего в семье, где женщина слово сказать не имеет поперек, эти слова прозвучали как личное оскорбление. И тут он сорвался – понёс

Я уже писал про эту проблему, хотя хочется назвать действия властей Новосибирской области «вредительством» в угоду олигархам. Мало того что власти дали команду без всякого тестирования, без взятия проб крови у животных на анализ уничтожать фермерские хозяйства, так теперь за жалобы по этому поводу силовики начали задерживать людей. «В Новосибирске задержали жительницу деревни Новоключи Светлану Панину после того, как она обратилась в прокуратуру с жалобой на действия региональных властей. Под предлогом «опасного заболевания» у женщины изъяли и уничтожили около 200 голов скота», — сообщает «Сибирский экспресс». Полицейские задержали Панину сразу после встречи с чиновниками в здании регионального правительства. Официально задержание объяснили «принудительным приводом» в рамках проверки по делу о поджоге, в котором подозревают ее мужа Сергея. По словам женщины, его обвиняют в сговоре с двумя сельскими жителями, якобы чтобы помешать убою животных, и в поджоге площадки для утилизации туш,

В старом кожаном портфеле Ивана Сергеевича, среди пожелтевших комсомольских билетов и наградных листов, лежит простая школьная тетрадь за три копейки. На её обложке корявым детским почерком выведено: «1954 год. Деревня Верхний Мох». Ивану Сергеевичу скоро восемьдесят. Он редко достает эту тетрадь. Читать её страшно — не потому, что там описаны ужасы, а потому, что каждое нелепое детское пророчество, записанное им почти семьдесят лет назад, сбылось с пугающей точностью. В 1954 году Верхний Мох был глухим медвежьим углом. Электричество давали на пару часов от дизель-генератора, телевизоров не видели, а радио хрипело только в конторе председателя. Зимы стояли такие, что птицы замерзали на лету. Именно в такую зиму в деревне появились они. Никто не видел, как они пришли. Просто однажды утром немая бабка Глафира, жившая на отшибе у самого леса, вывела во двор двоих детей — мальчика и девочку лет десяти. Одинаковые, худые, с волосами цвета выбеленного льна. Но странным было не это. Странными