Ирина Первунинских (Кузьмина)

Первый раз я открыл дверь с видом человека, который делает доброе дело. Кот всю жизнь смотрел на траву через окно. А тут — лето, дача, кусты, свежий воздух. Казалось бы: иди, дружок, живи свою настоящую кошачью жизнь. Через пять минут я понял: я выпустил не кота погулять. Я выпустил квартирного жителя на незнакомую территорию без карты, правил и обратного билета. Первая попытка: “он же кот, сам разберётся” Домашний кот умеет выглядеть уверенно. Сидит на подоконнике так, будто давно понял устройство мира и ваши слабые места. Поэтому я решил просто: раз кот самостоятельный, на даче разберётся. Но квартира и дача для него — не одно и то же. В квартире всё понятно: миска, диван, окно, человек, который ночью идёт на кухню и делает вид, что не идёт. Каждый угол пахнет знакомо. На даче кот не знает, где “наш участок”. Он не уважает забор как юридический факт. Он строит карту носом: запахи, кусты, укрытия, чужие следы, шумы, лазейки. Я этого не учёл. Кот вышел осторожно, понюхал ступеньку, тра

Мороз в тот декабрьский вечер стоял градусов под сорок. Андрей вёл служебную машину по трассе под Новым Уренгоем, когда в свете фар мелькнули два силуэта на обочине. Он притормозил, вгляделся — собаки. Две, совершенно замёрзшие, жались друг к другу прямо у края дороги. — Да что ж такое... — выдохнул он, останавливаясь. Выйти и забрать их прямо сейчас не получалось — впереди ещё двенадцать часов работы, объект на окраине города, где животным будет не место. Андрей постоял рядом с машиной, глядя на собак. Те смотрели на него с надеждой, но не приближались — видимо, люди уже успели их напугать. — Погодите, я что-нибудь придумаю, — пробормотал Андрей, садясь обратно за руль. Всю ночь мысли о собаках не давали покоя. Утром, едва закончив смену, он первым делом нашёл местную группу в соцсетях и написал пост: "Люди добрые! На трассе под городом две собаки замерзают, кто может помочь? Сам не могу взять, работаю вахтой, но покормлю, пока кто-то не откликнется". Откликов не было. На следующий де

«Обычно помогают те, у кого ничего нет, кроме сердца и души. А вовсе не богатые и успешные!» - признается Оксана Соболева из Красноярска. Вся ее жизнь – помощь обездоленным животным. Оксана – волонтер и соучредитель приюта для кошек «Золотое сердце». За годы работы повидала всякое: стариков, отдающих последние копейки, чтобы накормить голодающего котенка. Или тех, кто спокойно перешагнет через гибнущего бедолагу, а потом даже не вспомнит. Исповедь волонтера – в эксклюзивном материале «КП» - Красноярск. … Последние несколько дней были очень сложными. Вроде и проблемы не новы – постоянное безденежье, мы к нему привыкли. Казалось бы, нужно относиться к этому спокойнее, но нет. Просто хочу высказаться. Поговорить о наболевшем. Обо всем. И о хорошем, и о плохом. А уж выводы делайте сами. Сказать, что в приюте все-все плохо, не могу - помаленьку варимся в своей каше, кормим-лечим-убираем. Отработаешь в одном месте и несешься в основной приют убирать и лечить-кормить. Приезжаешь в два-три час

В годы Великой отечественной войны вместе с людьми сражались животные. Они сполна разделили все тяготы войны, помогали на фронте и в тылу, спасли тысячи жизней, совершали подвиги. Лошади, собаки, верблюды, северные олени, ишаки, лоси, дельфины, тюлени, кошки, голуби, чайки и даже бабочки - участники войны. В честь их молчаливых подвигов в разных городах установлены памятники. К началу Великой Отечественной войны лошадь оставалась важнейшим фактором боеспособности РККА. Уже в начале августа 1941 года в соответствии с мобилизационным планом военные конные заводы сдали для формирования кавалерийских частей 9000 верховых лошадей. Конная тяга была основной в полковой артиллерии, санитарных и продовольственных обозах, в большинстве тыловых частей. Мало кто знает, что в 1941 году в ряды Красной армии было «призвано» примерно 68 000 собак разных пород. Вместе с солдатами и офицерами они несли службу — взрывали танки, охраняли подразделения, уничтожали фашистов, помогали раненым, участвовали в