Римма Полянская (Гриднева)

Сослуживцы давно потеряли надежду на то, что он жив. Когда один их них получил от него сообщение: «Я тоже отвоевался, только стал сантиметров на 30 короче», то долго не мог поверить в то, что это не фейк. История мобилизованного отца четырех детей Николая Ронжина, который месяц провел в землянке, лишился ног и прополз 16 километров, чтобы сдержать данное семье обещание, — в материале ИА Регнум. С Николаем мы встречаемся в подмосковном госпитале, первый этаж которого уже с порога буквально кричит: здесь будет тяжело. Вокруг большое число военных. Почти все они — в инвалидных колясках. Кажется, на своих двоих сюда приходят в этот день только родственники и сослуживцы покалеченных боями солдат. В коридоре встречаю даже настоящего испанца. «Тоже наш, — объясняют военные, — доброволец. По-русски ни бельмеса не понимает. Пытаемся объяснять ему какие-то вещи жестами». Испанец с легкой щетиной на впалых щеках, ловко управляя рычажком на коляске с электроприводом, не обращая ни на кого внимания

В тихом немецком городке, где жизнь течёт размеренно и без оглядки на московские скандалы, живёт человек, чьё имя сегодня вспоминают разве что самые преданные архивариусы отечественного шоу-бизнеса. Леонид Ярошевский. Джазовый музыкант. И, между прочим, первый супруг той самой Валерии, которую страна десятилетиями привыкла жалеть, возносить и приводить в пример как женщину, вырвавшуюся из лап тирана. Слёзы, боль, золотая клетка - всё это мы слышали сотни раз. Но тридцать лет спустя Ярошевский решился заговорить. И его версия событий, изложенная сначала в редких интервью, а затем и в книге с говорящим названием «Валерия: Паровоз из Аткарска», заставляет взглянуть на биографию звезды под совершенно иным углом. Без привычной позолоты страданий. Саратов, середина восьмидесятых. Ярошевскому двадцать пять, он уже локальная легенда. Его джаз-бэнд гремит по области, собирает аншлаги, а инструменты звучат свежо и дерзко. Не хватает лишь мощного, нестандартного женского вокала. И однажды на како

Есть трагедии, которые происходят у всех на виду. О них пишут газеты, объявляют траур, строят мемориалы. А есть другие — те, которые случаются в темноте, в четыре часа ноябрьского утра, на краю земли, где живут несколько тысяч человек, и о которых остальная страна не узнаёт ничего. Совсем ничего. Потому что так решили те, кто принимал решения. 5 ноября 1952 года советский город Северо-Курильск