--Наталья Рослова

Виктор Петрович давно жил один. Половину тесной «однушки» в Чертаново занимали стеллажи с железом: от древних корпусов Pentium 4 до современных серверов, тихо гудящих в углу. Он был, как это говорят, человек увлеченный. Виктору Петровичу было под семьдесят. В девяностых он тянул первые оптоволоконные сети в Москве, в нулевых писал архитектуру для крупных банков, а пять лет назад тихо ушел на пенсию. — Вы пьете чай без сахара? — спросил он, придвигая ко мне надколотую кружку. — Извините, я забыл купить. Я теперь редко выхожу. У меня тут… собеседник требовательный. Мы договорились об интервью после того, как он оставил странный комментарий под моей статьей о нейросетях. Комментарий, который через минуту был удален модераторами, но я успел его заскринить: «Вы боитесь игрушечных ИИ, пока настоящий Хозяин уже десять лет читает ваши мысли». — Виктор Петрович, давайте сразу к делу. Вы утверждаете, что сеть разумна. Но как старый сисадмин, вы же знаете, что интернет — это просто кабели, серв

Виктор Петрович давно жил один. Половину тесной «однушки» в Чертаново занимали стеллажи с железом: от древних корпусов Pentium 4 до современных серверов, тихо гудящих в углу. Он был, как это говорят, человек увлеченный. Виктору Петровичу было под семьдесят. В девяностых он тянул первые оптоволоконные сети в Москве, в нулевых писал архитектуру для крупных банков, а пять лет назад тихо ушел на пенсию. — Вы пьете чай без сахара? — спросил он, придвигая ко мне надколотую кружку. — Извините, я забыл купить. Я теперь редко выхожу. У меня тут… собеседник требовательный. Мы договорились об интервью после того, как он оставил странный комментарий под моей статьей о нейросетях. Комментарий, который через минуту был удален модераторами, но я успел его заскринить: «Вы боитесь игрушечных ИИ, пока настоящий Хозяин уже десять лет читает ваши мысли». — Виктор Петрович, давайте сразу к делу. Вы утверждаете, что сеть разумна. Но как старый сисадмин, вы же знаете, что интернет — это просто кабели, серв