Взял молитвенничек, отер с него пыль:

– От одра и сна воздвиг мя еси, Господи, ум мой просвети
и сердце, и устне мои отверзи
во еже пети Тя…
Моя молитва!
Одр расслабления душевного
и телесного, одр уныния, лени, безволия. Пора встать.
Подай, Христе, руку, выведи меня из мертвой тьмы безбожного века и мира сего.
Ум мой, Христе, просвети
и сердце.
Я и говорю, что это моя молитва! Просветит Христос ум человеческий, и станет человеку «звездная книга ясна, и заговорит с ним морская волна».
Сердце Господь просветит,
и от жалости и любви реки воды живой потекут от твоего сердца.
И о тебе прославят люди Господа твоего. Тогда и отверзешь уста. Тогда и песня будет.
Паки молитвенник:
«В нечаянии лежащаго воздвиг мя еси…»
В беЗплодном унынии губя дни, как бы, думаю, ухватиться
за какую ни то «радость».
А что сама она придет, не ждешь. А Церковь говорит,
что и не чающему радости, лежащему в прахе,
«нечаянная радость» придет.
«Просвети мои очи мысленные…» К двадцатому веку безнадежно заблудилась мысль человеческая, упала, омертвела, провоняла. Какую же науку,
какую философию родит мысль мертвеца?
Ничего не видит «научная» мысль века сего.
Мертвец мертвым все и видит, мертвое и возвещает.
А просветит Господь мысль человека, и жизнь жительствует, «яко воскресе Христос».
Воскресе Христос, и да падут демоны.
__
Борис Шергин
Из дневника за 1943 год.
Февраль.