виктор надя дзибук

Степан давно уже не любил свою жену. Он перестал смотреть ей в лицо три года назад. Сначала — просто отводил глаза, потом заметил, что мышцы шеи сами поворачивают голову, когда она входит. Теперь он мог пройти мимо, даже не узнав её шагов — если бы не запах. Этот запах он ненавидел так, что сводило скулы. Тридцать лет. Целая жизнь, которая теперь казалась клеткой. Когда-то сердце замирало от её взгляда, а теперь при одном звуке её шагов внутри поднималась тяжёлая, вязкая злоба. Любовь была — тёплая, живая, — но она растворилась без следа, оставив после себя только пустоту привычки, а потом и вовсе — ядовитый осадок безразличия. Теперь он не просто не любил. Он тихо, каждую минуту, ненавидел женщину, с которой делил хлеб и постель. И в ней его бесило всё. Её покладистость. Её голос — тихий, ровный, без единой живой нотки. Её молчание. Он чувствовал, что если бы она закричала, ударила, устроила скандал, ему бы стало легче. Но она молчала, и от этого молчания хотелось разбить стены. А

Степан давно уже не любил свою жену. Он перестал смотреть ей в лицо три года назад. Сначала — просто отводил глаза, потом заметил, что мышцы шеи сами поворачивают голову, когда она входит. Теперь он мог пройти мимо, даже не узнав её шагов — если бы не запах. Этот запах он ненавидел так, что сводило скулы. Тридцать лет. Целая жизнь, которая теперь казалась клеткой. Когда-то сердце замирало от её взгляда, а теперь при одном звуке её шагов внутри поднималась тяжёлая, вязкая злоба. Любовь была — тёплая, живая, — но она растворилась без следа, оставив после себя только пустоту привычки, а потом и вовсе — ядовитый осадок безразличия. Теперь он не просто не любил. Он тихо, каждую минуту, ненавидел женщину, с которой делил хлеб и постель. И в ней его бесило всё. Её покладистость. Её голос — тихий, ровный, без единой живой нотки. Её молчание. Он чувствовал, что если бы она закричала, ударила, устроила скандал, ему бы стало легче. Но она молчала, и от этого молчания хотелось разбить стены. А

«Прихожу с работы домой и ни на что нет сил. Хочется полежать. А раньше сразу шла на кухню или играла с внуками. Вроде и давление нормальное, и ем, как обычно, а устаю. Что это, кто даст ответ?» - написала Людмила. Подобные вопросы задают часто. И про диабет, как правило, никто не думает. По статистике через 3-5 лет после начальных симптомов случаются осложнения. В том числе инфаркт и инсульт. О чём на самом деле говорит утомляемость и по каким признакам можно понять, что начинается болезнь? Что с этим делать, как лечить? Рассказывает оренбургский врач-эндокринолог Ольга ЧУШКИНА. Также разберём: - Объясню сразу, что сонливость и утомляемость – мягкий, неочевидный признак диабета. Вообще, подвох заболевания в том, что оно долго протекает скрыто. Если при первом типе сахарного диабета человеку резко становится плохо, и он сразу обращается к врачу, то при втором типе всё тянется долго. Человек думает: ну, наверное, это возраст, стрессы или давно не был в отпуске. И никуда не обращается. В

В Советском Союзе люди получали маленькие зарплаты. Тогда почему советский человек всё равно был счастлив? Почему сейчас многие с ностальгией вспоминают СССР? Да, на эти темы не писал только ленивый. Но такие вопросы снова и снова возникают, поэтому... Давайте разбираться вместе. В 1960-1980 годы средняя зарплата составляла 150 рублей. Конечно, была и меньше у обслуживающего персонала (50-80 рублей), но была и больше у рабочих на заводах (250-400 рублей), а на Севере доходило и до 1000 рублей за сезон, но это было редкостью. Если грубо перевернуть рубли в доллары, то советская зарплата в 150 рублей примерно соответствует сегодняшним 30.000 рублей. Да, вроде и правда маленькая, но… Денег хватало всем. Не было бездомных, голодных, хронической безработицы. Почему? В СССР квартплата составляла копейки: 3-10 рублей при зарплате 120-160 и пенсии 70-90. Поэтому она не вызывала финансовых трудностей, и задолженности населения практически не существовало. Совсем иная картина сегодня: от 6.000-1