Михаил Троицкий

…Но в душе у меня всё ещё живёт весна. Полгода моим миром стали бетонный пол, решётка и холодные ночи. Но я всё ещё верю, что где-то есть дом, где пахнет хлебом, где на подоконнике спит кот, а на диване — плед, под которым можно свернуться калачиком. И есть руки, которые будут гладить меня по голове и говорить: «Всё хорошо, девочка, ты дома». Я — щенок девочка, мне около года. Да, я уже не совсем малышка, но в душе — всё тот же любопытный щенок, который верит, что мир создан для ласки, игры и преданности. Меня называют собакой-компаньоном — потому что самое большое счастье для меня быть рядом. Не просто в одной комнате — а чувствовать твоё тепло, слышать твой голос, касаться лапой твоей ноги, будто говоря: «Я здесь, я с тобой». Я очень ласковая. Если ты протянешь ко мне руку — я аккуратно уткнусь в неё лбом и зажмурюсь. Мне не нужно ничего больше — только твои пальцы, которые медленно проводят за ушком, по щеке, по холке… Я могу так стоять вечно, тихо поскуливая от счастья. Я добрая. Н

…Но в душе у меня всё ещё живёт весна. Полгода моим миром стали бетонный пол, решётка и холодные ночи. Но я всё ещё верю, что где-то есть дом, где пахнет хлебом, где на подоконнике спит кот, а на диване — плед, под которым можно свернуться калачиком. И есть руки, которые будут гладить меня по голове и говорить: «Всё хорошо, девочка, ты дома». Я — щенок девочка, мне около года. Да, я уже не совсем малышка, но в душе — всё тот же любопытный щенок, который верит, что мир создан для ласки, игры и преданности. Меня называют собакой-компаньоном — потому что самое большое счастье для меня быть рядом. Не просто в одной комнате — а чувствовать твоё тепло, слышать твой голос, касаться лапой твоей ноги, будто говоря: «Я здесь, я с тобой». Я очень ласковая. Если ты протянешь ко мне руку — я аккуратно уткнусь в неё лбом и зажмурюсь. Мне не нужно ничего больше — только твои пальцы, которые медленно проводят за ушком, по щеке, по холке… Я могу так стоять вечно, тихо поскуливая от счастья. Я добрая. Н

В пасмурное утро осени взгляд женщины непроизвольно задержался на ужасной картине: истощенная собака, буквально обтянутая кожей, привязана цепью возле частного дома, а рядом – четверо таких же изможденных щенков. Хозяева дома находились внутри, потакая своей алкогольной зависимости и почти не заботясь о своей несчастной питомице. Буся из последних сил держалась за жизнь ради своих детей. Она больше не пыталась выпрашивать еду или звать на помощь, молча ожидая своего конца, смотря на мир мутными от голода и слабости глазами. Возможно, её наказывали за нежданное потомство, как это часто случается, а может быть, просто хотели избавиться. Несмотря на отсутствие мест в приюте на тот момент,специально для таких случаев, когда жизнь висит на волоске, и был создан"Зоодом". Незамедлительно было принято решение забрать собаку-мать и её щенков. Прежние владельцы избавились от надоевшей ноши без каких-либо сожалений. В "Зоодоме" Бусю и её щенков начали постепенно откармливать, чтобы не навредить