Людмила Валеева(Кожухова-Беркут)

— Отдавай ключи от квартиры, если мать для тебя пустое место! Голос Надежды Степановны звенел от ледяного презрения, а ладонь, протянутая к дочери, слегка подрагивала. Она стояла в узком коридоре, загораживая выход своими пышными плечами, и смотрела на Светлану сверху вниз. — Мама, ты снова устраиваешь сцену на пустом месте, — Светлана даже не пошевелилась, лишь крепче сжала в руках дешевый картонный пакет с чаем и печеньем. — Я приехала навестить тебя, а не выслушивать ультиматумы. — Навестить? С этим дешманским печеньем из уценки? — Надежда Степановна брезгливо кивнула на пакет. — Ты врачу моему это скажи, когда он мне очередной укол делать будет. — У тебя идеальное давление для шестидесяти двух лет, — сухо ответила дочь. — Врач сказал: нужен санаторий, смена обстановки и комплекс процедур! — Надя сделала шаг вперед, вынуждая дочь отступить к двери. — А ты мне что ответила по телефону? Что у тебя другие приоритеты? — Я сказала, что у меня сделка, — голос Светланы оставался ровным, но

Всё началось с мелочи. С забытого зонта. Я оставила его в прихожей, прямо на тумбочке - рядом с ключами, где он всегда лежал. Утром схватила сумку, выбежала, а через пять минут поняла: дождь хлещет, а я без зонта. Вернулась, а зонта нет. Спросила у Кирилла: -Ты не видел мой зонт? Он даже не поднял глаз от телефона: -Не знаю. Наверное, выкинул. Там ручка болталась. -Ты… что? -Ну, он был сломанный. Чего хранить хлам? Я стояла в коридоре, мокрая от дождя и от обиды, и не могла понять: как можно взять и выкинуть вещь, даже не спросив? Это же не коробка из-под пиццы. Это мой зонт. Моя вещь. Моё право решать, что хлам, а что нет. Но я не стала спорить. Просто кивнула, натянула капюшон и ушла. А внутри всё сжималось от этого привычного -не спорь, не устраивай сцен, это ерунда-. Только это была не ерунда. Это был сигнал. Как мигающая лампочка на приборной панели: что-то не так. Мы с Кириллом были женаты восемь лет. Сначала всё было легко: он забывал вынести мусор, я ворчала, потом мы вместе см