Сергей Домашний

В ноябре 1945 года на скамье подсудимых Нюрнбергского трибунала оказались главари Третьего Рейха. А всего через полгода в Токио должны были предстать обвиняемыми не только военные лидеры, но и их «научные» преступники — учёные отряда 731. Почему союзники оставили без наказания императора Хирохито и «биологов-извращенцев», и какую роль в этом сыграл СССР? Первые предложения о суде над главными военными преступниками появились уже в годы войны. В 1943 году на Московской конференции министров иностранных дел СССР, США и Великобритании была подписана декларация о наказании нацистов. Позже, в феврале 1945 года, на Ялтинской конференции, лидеры стран «большой тройки» подтвердили намерение создать Международный военный трибунал. 15 августа 1945 года вступил в силу Устав трибунала, утверждённый в Лондоне. Он предусматривал суд над лицами, обвиняемыми в планировании, развязывании и ведении агрессивной войны, преступлениях против мира, человечности и военных преступлениях. Суд в Нюрнберге открыл

Когда смотришь на полки магазинов конца 80-х, пустые и безжизненные, невольно задаешься вопросом: как могла великая держава, запустившая человека в космос, создавшая мощнейшую промышленность, вдруг оказаться не способной накормить собственный народ? Ответ на этот вопрос дала женщина, которая видела изнанку той эпохи своими глазами. Сажи Умалатова — бывший народный депутат СССР, электросварщица с завода "Красный Молот", делегат съездов КПСС — утверждает: дефицит создавался специально. И у неё есть все основания так считать. Многие помнят тот декабрьский день 1990 года, когда с трибуны IV Съезда народных депутатов раздался голос, требующий отставки Горбачева. Это была Умалатова — одна из немногих, кто осмелился открыто выступить против курса на разрушение страны. Её биография говорит сама за себя. В 1969 году она пришла на грозненский завод простой электросварщицей и стала единственной женщиной, освоившей эту профессию в совершенстве. Передовик производства, бригадир, депутат — она прош

Декабрь пятьдесят второго. Сибирь. Здесь даже время, кажется, замерзает на лету. Глухая тайга, где снег лежит такой плотной, тяжелой периной, что звуки тонут в ней, не успев родиться. Столбик термометра неумолимо ползет к отметке -40°, и в этом мире, ставшем сплошным белым безмолвием, у человека есть всего пара часов, чтобы цепляться за жизнь. И вот здесь, среди вековых хвойных стен и заметенных заброшенных путей, бесследно исчезает целый поезд. Он не сошел с рельсов, не разбился в крушении. Он просто исчез. Растворился. Эшелон, битком набитый тремя сотнями заключенных и полусотней конвоиров, вышел по этапу на Колыму. Но на место назначения он не пришел никогда. Триста пятьдесят живых душ, триста пятьдесят человеческих судеб просто выдохнули в морозный воздух и развеялись пеплом, будто их и не было вовсе. Что же случилось в ту ночь, завернувшую мир в ледяной саван? Куда канули все эти люди? И почему правду об этом хоронили долгих семьдесят лет? Пятьдесят второй… Время, когда людей с

В нашей сегодняшней России вместо Дня Октябрьской революции 7 ноября теперь принято праздновать День народного единства. А слова о нем – это до сих пор не пустая болтовня. Потому что в 1917-м году на месте Российской империи образовалось Советской государство. И всем, кто на этих территориях жил, просто пришлось стать его гражданами. Независимо от того, хотели они этого или нет. Если кто-то думает, что становиться советскими гражданами не хотели только богатеи и знать, то он ошибается. Среди этих людей было много крестьян и рабочих. Среди казаков так вообще чуть ли ни все поголовно советскую власть не любили. Вот преодолеть этот раскол мы и пытаемся уже 107 лет, но до сих пор подобного не случилось. В СССР было принято рассказывать народу, что кулаки, промышленники, царские офицеры, сам царь угнетали представителей низших слоев общества. Поэтому все бедные хотели установления советской власти. Но истина, как всегда, где-то посередине. Среди рабочих, крестьян, солдат были люди, относивш

Иногда великие артисты ведут себя совсем не по статусу — спорят, хохочут, делают глупости. Именно так однажды повели себя Владимир Высоцкий и Юрий Никулин. Вечер начался с вина, песен и анекдотов, а закончился автографом на книжке гаишника и эскортом с мигалками. Эта история — как миниатюра из советской жизни, где звезды первой величины могли быть просто людьми, которым скучно сидеть тихо. Их познакомил режиссёр Александр Митта — тот самый, что снял «Друг мой — Колька». Никулин, привыкший к масштабным фигурам кино, ожидал увидеть в Высоцком богатыря: борода, шрам, плечи во весь дверной проём. Вместо этого на пороге появился скромный, невысокий человек, вежливо сказавший: «А я вас в цирке видел». Так началась история их редких, но тёплых встреч. Пели, шутили, спорили о вечном, но чаще просто молчали, слушая гитару. До того самого вечера, когда вместо песен случился спор — кто же из них ближе к народу. Журналист Мэлор Стуруа, решив добавить вечеру остроты, задал невинный вопрос: «— Кто и