Расстояние между заводом – изготовителем и его пристрелочной станцией порядка 650 километров по дороге через горные хребты. До города Пржевальска (ранее и в настоящее время - Каракол) от столицы Киргизии города Фрунзе (сейчас Бишкек) примерно такое же расстояние. Сообщение между ними обеспечивается по шоссейной дороге, проходящей, в том числе и по горным дорогам вдоль одного из берегов озера. От Пржевальска до поселка Пристань, где расположена пристрелочная станция – 14 километров по шоссе (когда-то грунтовому, затем с укреплением).

Место для устройства, как завода, так и пристрелочной станции, было выбрано по инициативе Дмитрия Андреевича Кокрякова – одного из основных создателей отечественных тепловых торпед, используемых в военное время, и создаваемых в последующее.

На станции проводилась пристрелка и доработка торпед, выпускаемых заводом в военные годы (53-38 и 53-39), а также после Великой Отечественной, в том числе перекисных и кислородных. Производились также работы с опытными торпедами различных типов и назначений. Автору настоящей статьи довелось работать на Иссык-Кульской пристрелочной станции в процессе выполнения различных опытных работ в 1955 и в 1958 году, а также с 1967 по 1969 год включительно, в процессе сдачи флоту перекисноводородной торпеды ССТ-2 (она же 53-65М, или 53-65МА) под непосредственным руководством Д.А. Кокрякова. В те времена торпеда ССТ-2 являлась самой мощной и скоростной из всех существующих торпед. В настоящей работе автор делится своими впечатлениями о посещении станции в процессе рабочих командировок в вышеуказанные периоды времени. 2. Краткое описание места «забугорной» командировки.

Озеро Иссык-Куль. Основное, что сразу поражало воображение командированных туда сотрудников, как только они достигали территорию расположения этого озера, так это, безусловно, был вид цепи могучих горных хребтов, вершины и крутые склоны которых лежат под вечными снегами и ледниками. Цепи мощных горных хребтов, при этом, окружают голубую гладь бескрайнего озера-моря с берегами, уходящими за горизонт.

От восхода и до заката солнце освещает этот хаос под разными углами, заставляя отражения от воды и снега играть с тенью от скалистого нагромождения огромных гор.

Город Пржевальск. Поселок Пристань и пристрелочная станция располагались на берегу этого огромного, высокогорного озера, а районный город Пржевальск в 10 километрах от него на равнине, но ближе к подножью гор со снежными вершинами неописуемой красоты. Улицы в городе прямые, дома в основном, одноэтажные. По сторонам грунтовых дорог прорыты канавы-арыками. В 1955 году автомобили на улицах города почти не появлялись, чаще всего там встречались верховые кыргызы – коренное население этих мест. Верхом на лошадях перемещались не только мужчины, но также и женщины, молодые и совсем даже нет, а также дети, причем, похоже что и дошкольного возраста. Было очевидно, что верховая езда для кыргызов, как для молодых, так и для старых, как для мужчин, так и для женщин, дело обычное. В одежде всадников, по-видимому, мало что изменилось со времен Чингисхана: сапоги, характерная шапка на голове и все остальное было как на картинках с изображениями древних монгол. Центром жизни здесь, похоже, был базар. На нем торговцы, русские и кыргызы в равной мере, торговали обычными дарами земли, кое-где вещами, в основном предметами быта, а в одном углу сидел кыргыз с большим орлом, у которого на голову был одет чехол, в другом углу продавали маленького ослика. Одним словом базар был с долей экзотики. В районе базара стояло также несколько кирпичных двухэтажных домов, и в одном из них был даже ресторан. Невдалеке была также расположена православная церковь. Кроме всадников на лошадях, попадались также люди, перемещающиеся верхом на ослах. Город Пржевальск был основан в 1869 году российской военной экспедицией на месте кокандской крепости, как торговый и административной центр, и до 1889 года назывался Каракол, как и сейчас. В 1888 году в нем, будучи в экспедиции, скончался наш русский путешественник Н.М. Пржевальский, который был похоронен на берегу Иссык-Куля там, где возник наш поселок Пристань.

Проезжая через этот город, и, вообще посещая Киргизию, в 1958 году и во второй половине 60-х, смог заметить заметное уменьшение «верхового транспорта». В 60-х годах женщин и детей верхом на коне я вообще не наблюдал, зато было заметно, что многие кыргызы поменяли лошадь на автомобиль. Рядом с базаром в Пржевальске находилась автостанция, откуда осуществлялось автобусное сообщение со всеми заметными поселениями Киргизской ССР, в том числе и с нашей Пристанью. Поселок Пристань и речка Каракол. Пристань, естественно, располагалась на побережье Иссык-Куля в том месте, где в него впадает горная речка Каракол (Или Караколка), которая протекает через Пржевальск и от которой он и получил свое первое название. В 1955 году, когда я попал на Пристань впервые, эта речка поразила меня невиданным зрелищем быстро текущих по течению огромных деревянных колес, примерно пятиметрового диаметра. Дело в том, что в июле, в горах, где у всех здешних речушек находится исток, начинает сильно таять снег, в результате чего наступает летнее половодье. В том году неожиданно сильный разлив Караколки (и других речек) смыл колеса устройств орошения огородов местных жителей и понес их в озеро. Уверен, что именно такой способ орошения полей применялся в древнем Египте и там, наверняка, также в половодье по Нилу плавали огромные колеса. Широко разлившаяся Караколка настолько сильно скрывала затопленный ландшафт местности, что это чуть было не стало трагедией с моим напарником в этом путешествии, с инженером-электриком из 8-го отдела НИИ, с А.С. Мнекином. День был замечательный, и мы с ним решили, что после длинной многосуточной дороги от Ленинграда было бы неплохо освежиться прохладной речной водичкой. Для этого, я по щиколотку вошел в Караколку, а А.С., высокий и грузный мужчина средних лет, начал становиться рядом со мной, но при этом неожиданно и мгновенно ушел под воду почти целиком! В последний момент, когда уже рядом с моими ступнями из воды торчали только очки, нос и говорящий рот А.С., я как-то успел его ухватить и выдернуть на поверхность! Оказывается, я не замечая того, сам остановился на самом краю обрыва под водой! Все это произошло настолько быстро, что А.С. Мнекин, когда я его выдернул и установил на берег, продолжал говорить фразу, начатую им еще на подходе к реке! А течение-то у Караколки было сильным, и плавать он практически не умел! Вылавливай его потом в Иссык-Куле! А.С. Мнекин был здесь уже командированным старожилом. Еще в прошлом году он здесь устроился жить на частном секторе у электромонтажника Семена, который с ним трудился от «завода», так здесь привыкли называть пристрелочную станцию. По просьбе Мнекина Семен и меня пустил к себе отдохнуть после нашего сюда приезда из Пржевальска. После отдыха у Семена мы отправились на завод. Идти оказалось не так легко, как ожидалось. Подъем на малейший бугорок вызывал у меня одышку и чуть ли не сердцебиение. Я еще не адаптировался к высокогорью. Такая чувствительность продолжалась дней 10, а, вообще-то, дышалось исключительно легко, и не было изнуряющей жары. Под иссык-кульским солнцем я быстро приобрел характерный высокогорный загар, мои темноватые брови быстро выгорели, причем настолько, что на окружающих производили впечатление приклеенных. Их прежний естественный цвет, по-моему, так до конца и не восстановился. Перед вылетом из Ленинграда я наголо остригся, так что голова моя также закалялась на горном солнце. По мосту мы перешли речку, поднялись вверх по не очень крутой дороге и достигли проходной завода. На заводе нам оформили документы и мне определили жилье в заводской гостинице-общежитии. Это было одноэтажное здание барачного типа с комнатами на 5 - 6 человек, построенное на восточном крае заводского поселка. Грубо говоря, речка Каракол делила поселок Пристань на две части – восточную и западную. Река Джергалан и торпедисты из села Михайловка. Сама пристрелочная станция с заводом по сборке и подготовке торпед, а также большая часть уютного заводского поселка были построены между Джергаланским заливом озера и дорогой от моста, идущей к востоку до более крупной реки Джергалан. Многие работники завода селились также в частном порядке к западу от моста через Караколку, а также вдоль нее. Многие из них были выходцами из большого русско-украинского села Михайловка, расположенного сразу за Джергаланом. Село Михайловка с самого начала строительства пристрелочной станции в 1942 -1943 годах и на протяжении всего времени ее функционирования являлось надежным поставщиком рабочих и мастеров, зарекомендовавших себя отличными и надежными специалистами. Значительная их часть оставалась жить в селе. От Михайловки до заводского поселка было нужно перейти мост через Джергалан и еще пройти по дороге порядка одного – двух километров. В 1955 году на следующий день, после нашего прибытия на завод, был выходной день, и я отправился осматривать поселок и его окрестности. Как я уже здесь вспоминал, с одной стороны границей поселка была речка Джергалан. Переправой через эту речку служил мост, длиной порядка 150 метров. Берега у речки - крутые и обрывистые. В данный момент, вследствие половодья, эта река была широкой и с довольно быстрым течением, и с моста до поверхности воды было метров 5 - 7. Мне захотелось рассмотреть это село поближе, но перед мостом я остановился в некотором удивлении: на всем своем немалом протяжении он состоял из редких, часто полугнилых, досок, кое-как прикрепленных к основе моста. С некоторой опаской я все же стал переходить этот мост, во многих местах ощущая его покачивания. Затем, еще издали, увидел, что ближе к противоположному берегу десяток, а то и больше, здоровенных мужиков, в чем мать родила, прыгают с моста в воду и что-то там ищут. Вспомнились кадры из кинокартины "Чапаев". Примерно так же все происходило и здесь, только вместо пулеметов и винтовок, мужики из мутной воды вытаскивали велосипеды, верхом на которых они накануне лихо возвращались с работы домой, в свое село Михайловку. А был накануне субботний день получки, и мужики седлали своих "коней", когда ноги держали их уже не очень твердо. Конец моста, ближе к деревне, имел совсем плохое покрытие. Ведь доски везде, а особенно в тех краях, представляют в хозяйстве сельских жителей большую ценность и, поэтому естественно, с моста по домам растащили все, что могли утащить. Вот поэтому, не все рабочие благополучно мост и переехали вчера к вечеру. Вот и пришлось им сегодня с утра лезть в холодную и мутную воду, и искать, что там есть на дне Джергалана. Путь от Михайловки до заводской проходной пешком занимает время порядка 30 – 40 минут и проходит вначале по открытому пространству, затем мимо домов заводского поселка и далее до проходной, мимо расположенной справа стены грязно-белого цвета, закрывающей от любопытных взглядов цеха и другие сооружения пристрелочной станции. С другой стороны этой дороги находился каменисто-глинистый откос-обрыв, высотой метров 10 - 15, вдоль которого, почти на всем протяжении дороги вдоль поселка, в 50-х годах находились примитивные туалетные сооружения. В 1955 и в 1958 годах на многие месяцы эта дорога становилась основной дорогой в моей "торпедной жизни". Это шоссе тогда называли "Гальюн-Штрассе". Если от заводской проходной по этой дороге идти дальше на запад, то, пройдя по некрутому склону вниз порядка километра, выходишь к реке Каракол. Тут неподалеку находился пивной ларек, в котором киргиз продавал, не-то пиво, не-то нечто, называемое "верблюжья моча", немного дальше была устроена автостоянка рейсовых автобусов. С юга над поселком Пристань метров на 40 возвышается крутой холм, с расположенным на нем истинным архитектурным шедевром - памятником путешественнику и исследователю этих и других мест – Н.М. Пржевальскому. Памятник установлен на месте его захоронения. На величественной скале с крестом и с барельефом путешественника стоит с распростертыми крыльями горный орел, склонив голову с поминальным венком в клюве. Отсюда видно во все стороны, ...озеро в окружении снежных горных вершин, небо. Отсюда, километров через 50, через непроходимые горы, начинается Китай. Совсем близко. Говорят, что по тайным горным тропам тут действует контрабанда. Тайно выращивают и транспортируют мак - наркотическое сырье. За этим, как я понял, следят соответствующие службы, особенно на транспортных узлах. От местных жителей я также узнал, что в годы первой мировой войны, в 1916 году, была попытка сбросить памятник Н.М. Пржевальского с кручи в озеро (которое тогда почти достигало этой горы), предпринятая восставшими коренными жителями. Осуществить это они пытались с помощью веревок, привязанных к памятнику, и различной живой тягловой силы – люди, лошади, ослы, быки, и пр. Невдалеке от могилы Пржевальского, также наверху, устроено кладбище жителей заводского поселка. Первые захоронения здесь были сделаны в военные годы, когда начинала функционировать пристрелочная станция. То есть в 1955 году, когда я туда явился, этим захоронениям им было еще меньше 10 лет! В те дни станки начинали работать, зачастую, еще до того, когда над ними возведут крышу. Первые могилы на этом кладбище имеют одну и ту же дату: в цеху, при закачке воздуха в воздушный резервуар торпеды, давлением воздуха вырвало донышко резервуара и оно пролетело через несколько цеховых помещений. Воздушная волна и это донышко произвели большие разрушения и привели к гибели рабочих, занятых на сборке торпед. Потом, уже в 1958 году, я увидел, что тут прибавилась еще одна могила – могила моего товарища. В начале 50-тых, со мной на торпеде ТАН-53 работал молодой специалист, пришедший в наш отдел № 5 на пару лет позднее меня. Фамилию его, по своей старости, я уже не помню, а звали его Митя. Мы с ним тогда сблизились, и продолжали дружить и после того, как он, после первой же своей командировки в город Киев на наш приборный завод № 308, перевелся на этот завод и переехал жить в Киев. Наши теплые киевские встречи, когда мне доводилось там быть в служебных командировках, из моей памяти не выветриваются. Своим отношением к работе, знанием дела, и человеческими качествами, Митя очень быстро завоевал авторитет, уважение, и любовь среди киевского заводского коллектива. Будучи в служебной командировке на Пристани от Киевского завода он утонул, переплывая ночью Джергаланский залив озера. Подобные марафонские заплывы он делал неоднократно и ранее, но … лучше бы этого не делать! Посещая Иссык-Куль, киевляне всегда возлагали на его могилу цветы. Да будет Иссык-Кульская земля для Мити пухом! Кажется, подобное случилось не только с Митей. Эволюция поселка. После отъезда из командировки в 1958 году, в следующий раз автор был направлен в очередную командировку в Пржевальск только в 1967 году, почти через 10 лет. За это время здесь произошел ряд заметных изменений. Главное новшество - на берегу озера в нескольких километрах от поселка Пристань, к западу, в дополнение к ранее существующей пристрелочной станции, был построен новый большой комплекс цехов и вспомогательных сооружений, для сборки, переборки, ремонта и снаряжения, опытных перекисных торпед, оборудован полигон для их пристрелки и испытаний. Эти сооружения были выполнены с учетом всех современных требований к сооружениям подобного рода. Теперь поселение командированных на станцию производилось не в дома-бараки, построенные в заводском поселке, а для этого за территорией заводского поселка в ста метрах от берега был специально построен новый двухэтажный дом с комнатами на 3 - 4 человека. Этот дом в основном заселялся персоналом, командированным из Ленинграда, Ломоносова, Алма-Аты. А вот киевляне для своих сотрудников построили другой похожий дом, который стоял невдалеке от первого. Не то что «хлопцы» не хотели смешиваться с остальной командировочной братией, но просто завод № 308 построил свой дом для удобства своих сотрудников, отрываемых от своей родной "батьковщины". Над этим домом даже был вывешен флаг Украинской ССР! В эти годы большое значение для поселка получила постройка современного поселкового клуба, в котором в дни праздников и торжеств проводились праздничные мероприятия, в определенные дни недели для молодежи устраивались танцевальные вечера, на которые приезжала также молодежь из Пржевальска, работали различные кружки для разных групп населения, показывались кинокартины. Меня также обрадовало появление в поселке двух прекрасных пляжей, «городского» и «заводского», которые также во-всю посещались жителями Пржевальска, особенно молодыми. Один из них, который был поменьше, располагался прямо под окнами нашего дома, другой, городской, примерно в полутора километрах отсюда. Благодаря этим пляжам и клубу наш поселок Пристань из захолустного поселения превратился в «блестящий» центр притяжения учащейся и прочей молодежи из самого города Пржевальска и других мест СССР. Частенько перед моими окнами на пляже располагались молодые красотки, как будто сошедшие сюда со страниц модного журнала.