Юрий Шипицын

Представьте: 1948 год, Чукотка, температура минус сорок. Молодая ленинградка Варвара Кузнецова выходит из яранги и слышит плевок за спиной. Потом — второй. 20-летний парень по имени Ятгыргын смотрит ей прямо в лицо и плюет в третий раз. «Это заключительный номер издевательства надо мной», — напишет она в дневнике вечером. «За что, во имя чего я так ужасно мучаюсь?» Ленинградский этнограф Варвара Кузнецова приехала изучать быт чукчей. К трудностям девушке было не привыкать - она пережила блокаду Ленинграда. Но то, с чем она столкнулась, было чем-то невероятным даже для нее. И в воспоминаниях она назвала этот период «Хуже блокады». Девушка три года жила в аду, где её морили голодом, били, называли колдуньей — и в конце концов приняли как свою. Но цена оказалась высокой. Первый год в чукотском стойбище Для начала логичный вопрос - как 36-летняя девушка из Ленинграда вообще оказалась одна посреди тундры? Неужели советский институт просто бросил ее на произвол судьбы? В молодости Варвара