Елена Осипова

— Алён, мамы не стало. В трубке повисла тишина. Потом сдавленный вдох, всхлип. — Как не стало? Когда? — Сегодня утром. Во сне. Вера стояла на крыльце, прижимая телефон к уху. Младшая сестра плакала где-то за четыре тысячи километров, в своём Нижневартовске, а она смотрела на калитку, которую муж перевесил в прошлом месяце. Старые петли скрипели так, что мама каждый раз морщилась. Теперь не скрипят. Теперь это уже неважно. — Я приеду, — голос Алёны дрожал. — Я сейчас посмотрю билеты... — Посмотри. Вера знала, что сестра не приедет. Билеты стоят как половина зарплаты, а у Руслана, мужа Алёны, опять какие-то проблемы с деньгами. Сестра будет плакать в трубку, обещать, искать варианты — и не приедет. Так и вышло. Следующие недели слились в одну серую полосу. Документы, справки, собес, кладбище. Игорь, муж Веры, был рядом — молча делал всё, что нужно. Возил её по инстанциям, разговаривал с теми, с кем она не могла разговаривать. Их сын Миша притих, старался не шуметь, сам делал уроки и убир

— Родители тебе на отпуск денег подарили? Отлично, завтра переведём всё Лерке, ей нужна машина, — заявил Захар, не отрывая глаз от тарелки. Ольга замерла с вилкой в руке, чувствуя, как внутри всё покрывается тонкой коркой льда. — Что ты сейчас сказал? — тихо переспросила она, надеясь, что ей послышалось. — Ты оглохла, Оль? — Захар наконец поднял на неё взгляд, в котором не было ни капли сомнения, лишь привычная уверенность в своей правоте. — Лерке тяжело. Она на работу устроилась, а ездить на край города на маршрутках — это издевательство над девочкой. — На какую работу, Захар? — Ольга положила вилку на стол. — Туда, где она появляется раз в неделю, а ты потом бегаешь к директору с коньяком, чтобы её не выперли? — Не начинай, — поморщился он, отправляя в рот кусок варёной картофелины. — Она молодая, ищет себя. А мы — семья. Мы должны помогать. — Мы? Или я? — Ольга прищурилась. — Захар, это деньги моего отца. Его личный подарок мне на двадцатипятилетие. Он хотел, чтобы я отдохнула. — Не

— Вы тут одна на трех комнатах жируете. Игорь прихлопнул ладонью синюю пластиковую папку. — А я семью тяну, — закончил он свою мысль. — Вот как, — спокойно отозвалась Нина Павловна. Она не отрывалась от протирания столешницы. Тряпка методично собирала хлебные крошки. — Именно так. Игорь по-хозяйски отодвинул от себя пустую солонку. Откинулся на спинку кухонного уголка. Он заявился минут сорок назад. Без звонка. Света, его жена, как раз ушла с малышкой. Поликлиника, плановый осмотр. Зять момент подгадал чётко. — И что ты предлагаешь, Игорёк? — Я не предлагаю. Я настаиваю. Игорь расстегнул пуговицу на своём тесном сером пиджаке. Вытащил из кармана брелок с ключами от машины. — Нина Павловна, давайте включим голову. Он покрутил ключи на пальце. — Света в декрете. Деньги приношу только я. Мы в этой нашей однушке скоро свихнемся. Зять подался вперед. — Ребенок орет. Пеленки сушатся. Мне после смены отдохнуть негде. Он обвел взглядом просторную кухню. — А вы тут барыней расселись. Восемьде

«Галя, подожди», — Сергей, опустил глаза, переступая с ноги на ногу в тесной прихожей их нового, ещё пахнущего ремонтом, жилья. Она только что вернулась с работы, а он встретил её не лаской, не привычным вопросом о делах, а сразу – этим разговором. «Спокойно?» — Галина медленно опустила сумку на пол. — «Сергей, ты приходишь домой и тут же заявляешь, что хочешь прописать Диму и Катю в моей квартире. В той, что была моей ещё до тебя. И просишь говорить спокойно?» Сергей вздохнул. Ему было сорок пять – на семь лет больше её – и эта разница порой делала его таким надёжно-утомительным, особенно когда он начинал говорить о своих детях, как будто весь мир обязан им помогать. «Галя, это не просто каприз», — он сделал шаг ближе. — «Ты же знаешь ситуацию. Лена не даёт мне нормально видеться с детьми. Вечно отговорки, переносы встреч. А если я пропишу их здесь, пусть даже формально, у меня будет больше прав. Суды, понимаешь… Если что-то случится, я смогу доказать, что у них есть регистрация со

– Запечешь свиную рульку, как в прошлом году, – безапелляционно прозвучал голос в телефонной трубке. – Только чеснока не жалей, Антон любит поострее. И сделай три салата. Нет, лучше четыре. Светочка с детьми приедет, они твой «Оливье» не едят, им подавай с морепродуктами. И не забудь испечь торт, магазинная химия нам на празднике не нужна. Вера молча стояла посреди кухни, прижимая трубку плечом к уху, а обеими руками пытаясь удержать тяжелый пакет с продуктами, у которого предательски рвалась ручка. Пакет все-таки не выдержал, и на линолеум с глухим стуком покатились крепкие оранжевые апельсины. – Вы меня слышите, Тамара Ильинична? – тихо спросила Вера, глядя на раскатившиеся фрукты. – Я работаю до шести каждый день. Юбилей у Антона в субботу. У меня просто физически нет времени накрыть стол на пятнадцать человек. Может, мы все-таки закажем еду из ресторана или посидим в кафе? В трубке повисла тяжелая, почти осязаемая пауза, после которой свекровь возмущенно выдохнула: – В кафе? Ты с у