Дима Нехаев

В советские годы сигареты были не просто товаром из киоска «Союзпечати», а частью повседневной культуры. Их обсуждали, сравнивали, ругали и… переименовывали. Народное творчество рождало десятки метких прозвищ, которые порой оказывались куда точнее официальных названий. Самые яркие и едкие прозвища доставались именно бюджетным маркам. Курильщики не щадили ни вкус, ни качество — зато юмор бил точно в цель. «Памир» в народе превращался в «Нищего в горах», а иногда и в шутливую фразу про поиски работы. «Ватру» с топором на пачке окрестили «Смертью дровосека», а «Астру» быстро переименовали в «Астму» — слишком уж тяжёлым был дым. «Прима» вообще стала героем частушек и анекдотов. В разных городах её обыгрывали по-своему, но суть оставалась одной: дёшево и сердито. А «БАМ» за суровый вкус называли без лишних сантиментов — «Больница–Аптека–Морг». Отдельное место занимал легендарный «Беломорканал». Его звали и «Белкой», и «Бэл Кэмом», подшучивая над «западным звучанием». Но чаще всего вспоминал

В советские годы сигареты были не просто товаром из киоска «Союзпечати», а частью повседневной культуры. Их обсуждали, сравнивали, ругали и… переименовывали. Народное творчество рождало десятки метких прозвищ, которые порой оказывались куда точнее официальных названий. Самые яркие и едкие прозвища доставались именно бюджетным маркам. Курильщики не щадили ни вкус, ни качество — зато юмор бил точно в цель. «Памир» в народе превращался в «Нищего в горах», а иногда и в шутливую фразу про поиски работы. «Ватру» с топором на пачке окрестили «Смертью дровосека», а «Астру» быстро переименовали в «Астму» — слишком уж тяжёлым был дым. «Прима» вообще стала героем частушек и анекдотов. В разных городах её обыгрывали по-своему, но суть оставалась одной: дёшево и сердито. А «БАМ» за суровый вкус называли без лишних сантиментов — «Больница–Аптека–Морг». Отдельное место занимал легендарный «Беломорканал». Его звали и «Белкой», и «Бэл Кэмом», подшучивая над «западным звучанием». Но чаще всего вспоминал