Ирина Федина

– Димочка, подойди на секунду, посоветуй, – голос матери прозвучал из гостиной, где она качала на руках Тимофея. Я замерла у плиты, помешивая суп. «Посоветуй». Не «Катюша, как думаешь?». Даже не «ребята». Конкретно – «Димочка». Мой муж, доставший пиво из холодильника, вопросительно взглянул на меня. Я лишь пожала плечами, чувствуя знакомую холодную тяжесть в груди. – В чём дело, Галина Николаевна? – спросил он, проходя мимо меня. От него пахло работой и мужским миром, в котором не пахнет детской присыпкой и молоком. – Вот смотри, – мать указала на экран своего телефона. – Тут пишут, что с шести месяцев уже мясо можно давать. А наш педиатр сказала с семи. Кому верить? Ты же разберёшься, ты с компьютерами на «ты». Найди мне нормы какие-нибудь, авторитетные. Я перестала мешать. Суп начал подгорать. – Мам, мы уже с доктором всё обсудили. И я читала ВОЗовские рекомендации. Начинаем с овощей в шесть с половиной, как договорились, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Мать даже не пов

Снег валил с самого утра, тяжёлые, мокрые хлопья, которые не таяли, а налипали на асфальт, превращая трассу в скользкую ленту опасности. Оля смотрела в боковое окно их чёрного внедорожника, не видя ни падающего снега, ни мелькающих огней. Всё её внимание было поглощено ледяным комом в груди и тихим, монотонным голосом адвоката в трубке, зажатой в потной ладони. «Общая совместная собственность, приобретённая в браке, делится пополам, Ольга Михайловна. Да. Но квартира, купленная вашим супругом до регистрации брака, даже если вы в ней прописаны и прожили там семь лет, разделу не подлежит. Она останется за ним». Она медленно опустила телефон на колени. Семь лет. Семь лет она превращала эту бетонную коробку на окраине в дом: выбирала обои, шторы, часами выискивала на маркетплейсах идеальный торшер для угла у дивана. Семь лет она стирала, готовила, мирилась с его вечными друзьями, шумящими до трёх ночи, с его тяжёлым, ревнивым характером. И всё это – в чужой крепости. В его крепости. Теперь,