Станислав Абраменко

Нам очень повезло, что совершенно случайно познакомились с алтайским казахом Айдаром, водителем Шевроле-Нивы, согласившимся свозить нас на Марс. По дорогое обратно на турбазу Айдар спросил о наших планах на следующий день. А планы у нас были грандиозные. Очень хотелось добраться до перевала Кату Ярык с фантастическими видами на ущелье и спрятанного за ним водопада Куркуре. Начало нашего путешествия по Горному Алтаю тут. Это достаточно дальняя поездка и занимает весь день. Айдар огорченно заметил, что, скорее всего, он не найдет нам попутчиков. А платить за целую машину 20 000р мы не были готовы. Мы переключились на другую тему и оживленно беседовали. Но когда Айдар остановил машину у ворот нашей турбазы, то неожиданно предложил свозить нас по намеченному нами маршруту за 15 000р, причем предложил взять еще и моего мужа. Конечно, от такого предложения мы не могли отказаться. Получалось по 5000р с носа. Это очень хорошая цена за такое путешествие. Договорились, что Айдар заедет за нами н

Крупнейший вооружённый конфликт после Второй мировой. О нём почти не говорят. А зря Есть войны, которые помнят все. Есть войны, которые изменили мир, но почти выпали из массовой памяти. Ирано-иракская война 1980–1988 годов — из вторых. Восемь лет. Около миллиона погибших. Химическое оружие. Атаки на гражданские танкеры. И финал, после которого граница осталась ровно там, где была в самом начале. Чтобы понять, почему современный Иран такой, какой он есть, нужно начинать именно отсюда. Сентябрь 1980 года. Иранская революция — ещё совсем свежая, ей нет и двух лет. Страна в брожении: старые элиты выкошены, армия дезорганизована, половина опытных офицеров расстреляна или бежала. Аятолла Хомейни провозгласил Исламскую республику и открыто призывал шиитов соседних стран брать с Ирана пример. Для Саддама Хусейна это был одновременно страх и возможность. Страх — потому что шиитское большинство Ирака могло воспылать революционными идеями. Возможность — потому что слабый сосед редко бывает слабым