Ольга Похлебалова (Лескова)

- Мама, ну вот что ты опять расселась? - Голос Елены прилетел из кухни раньше, чем она сама появилась в дверях. - Я тут одна верчусь, ужин готовлю, а ты сидишь. Надежда Петровна подняла голову от вязания. Она сидела на краю раскладушки в том самом закутке между прихожей и кладовкой, который Елена с Игорем называли «комнатой для мамы». Никакой комнаты там не было. Был угол, куда не доставал свет из окна, и раскладушка с продавленной серединой, которую она сама же купила на рынке в первую неделю после переезда. - Так я могу помочь, - сказала Надежда Петровна и потянулась к тапкам. - Не надо помогать. Ты всё равно делаешь не так. Картошку вчера мелко нарезала, я же говорила: крупно. Надежда Петровна не ответила. Она уже научилась не отвечать на такие слова. Не потому что нечего было сказать. Просто слова в этом доме действовали как дрова в сыром костре: вспыхивали, чадили и никого не согревали. Прошло уже три месяца с тех пор, как она продала дом в Листвянке, небольшом городке в двух часа