валентина Горожанина (Глебова)

Пальцы племянницы впились в локоть так, что завтра останется синяк. Людмила едва не выронила стопку грязных тарелок с остатками кутьи. Чёрное кружевное платье Кристины пахло тяжёлым, удушливым парфюмом — он напрочь перебивал запах воска и застоявшегося воздуха в тесной хрущёвке. — Тётя Люда, надо поговорить. — Шёпот, но требовательный. — Наедине. Людмила поставила посуду на край тумбочки для обуви. Руки дрожали. Вчера она похоронила мать, сегодня отстояла поминки на ногах, таская блюда двадцати родственникам. Спина ныла, в висках стучала кровь. — Бабушка мне перед смертью говорила, — начала Кристина, глядя в упор, не мигая. — Квартира тебе, Кристиночка. Она хотела, чтобы я в родном городе осталась, замуж вышла, детей родила. Вы же знаете, как она мечтала о правнуках. Людмила моргнула. Мать последние два года с трудом узнавала людей. Какое замуж? Какие правнуки? Последние месяцы она только мычала и смотрела в трещину на потолке. — А завещание есть? — Голос прозвучал суше, чем хотелось.