Виктория Рындина

Бабка Поля умерла в мае, когда яблони в её саду стояли белые от цвета, будто невеста в фате. Нашли её соседи: сидела на лавке у калитки, голова набок, а в руке — ещё не доплетённый венок из веток. Умерла, а люди шептались: «Слава богу, отмучилась». Её внучка Варя приехала на похороны из города на чёрном джипе. Вылезла, поправила волосы, закурила у свежей могилы. Мужики за кладбищенским забором переглянулись. Говорят, у Вари в городе свой бизнес, муж — депутат, а дочка — в Лондон на учёбу летом улетает. Но Варя приехала не за гробом. Она приехала за домом. — Теть Зин, а где документы на дом? — спросила она у соседки, которая помогала бабке умирать последние три года. Зинаида Петровна, баба крутая, с руками в мозолях и лицом в морщинах, скрестила руки на груди. — Документы? Варь, ты бы сначала земле поклонилась. Бабка твоя тебя на руках носила, а ты её — раз в год по обещанию. — Теть Зин, давайте без спектакля. Я приехала решить вопросы. Дом оформлен на меня. Я — единственная насл