Людмила Тарабанова Малашко

— То есть ты нормально это произносишь вслух? Купила дом и решила, что можно никому не сказать? — Алексей говорил негромко, но так, что от этой тихости было только хуже. Будто не муж, а человек, который уже десять минут держит себя за горло и сейчас отпустит. — «Никому» — это кому именно? — Анна даже не обернулась сразу. Стояла у окна, смотрела на серое озеро за участком и на голые ещё кусты вдоль сетки. — Тебе? Твоей маме? Лизе? Или мне надо было общий чат создать: «Добрый день, родственники, купила себе дом, прошу одобрить»? — Не передёргивай. — Да я даже не начинала. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. — Нет, Алексей. Это ты прекрасно понимаешь, о чём я. Я купила дом на свои деньги. На свои. Не на «семейные», не на «наши общие», не на деньги из воздуха и не на подаяние от Марии Петровны. И нет, я не обязана была устраивать по этому поводу голосование. Он подошёл ближе, положил ладонь на спинку стула, будто ему обязательно за что-то надо держаться. — Вопрос не в деньгах. Вопрос в том,

При панкреатите многие годами безуспешно борются с болью и диетой, не подозревая, что их действия лишь усугубляют воспаление. Результат — необратимое разрушение органа и тяжелые осложнения. Главная опасность панкреатита кроется не только в самом воспалении, но и в неправильных тактиках, которые принимают за помощь. Две ключевые ошибки, о которых редко говорят, способны свести на нет всё лечение и незаметно привести к панкреонекрозу или диабету. Ошибка 1: Самоназначение «помогающих» ферментов и желчегонных средств Самое распространенное и опасное заблуждение — попытка «помочь» железе пищеварительными ферментами или «очистить» протоки желчегонными травами и препаратами без понимания причины воспаления. Почему это уничтожает поджелудочную: Поджелудочная железа при воспалении становится уязвимой. Её протоки отёчны, а отток секрета нарушен . Приём ферментов или желчегонных (включая многие народные средства) может усилить секреторную нагрузку на больной орган. Это аналогично попытке прочист

Елена стояла перед дверью собственной квартиры и не могла вставить ключ. Замочная скважина была другой — новой, блестящей, с острыми краями свежего металла. Кто-то поменял замки, пока она четыре дня была в командировке. Из-за двери доносились приглушённые звуки: бубнил телевизор, звякала посуда, по паркету шаркали тапочки. Кто-то жил в её квартире. Кто-то хозяйничал за этой дверью, переставлял её вещи, пил чай из её чашек и смотрел её телевизор. Елена нажала на кнопку звонка. Протяжная трель разнеслась по коридору. Шарканье приблизилось. Щёлкнул новый замок, и в дверном проёме выросла знакомая фигура в махровом халате и с накрученными на бигуди волосами. Галина Петровна, свекровь, окинула невестку оценивающим взглядом сверху вниз, словно та была незнакомкой, случайно забредшей не на тот этаж. — А, Лена. Приехала уже? Быстро ты. Ну проходи, только обувь снимай в прихожей, я полы помыла. Елена медленно переступила порог, волоча за собой дорожную сумку. Прихожая изменилась до неузнаваемос