Николай Кожемяко

Сегодня вновь поговорим о душе ножа – о рукояти. Пластик, микарта, G10 – это все хорошо, технологично, практично. Но когда берешь в руку нож с деревянной ручкой... Это другое. Теплота, живая текстура, ощущение связи с традицией – не передать словами. Дерево дышит, стареет благородно, и каждый заусенец, каждая царапина на нем – это твой след, твои дела. Вот почему, выбирая материал для рукояти, многие, как и я, в итоге возвращаются к истокам – к доброму, старому дереву. Но не к любому, а к тому, что выдержит наш норов и наши широты. Давайте честно: если нужна максимальная неубиваемость в болоте или на рыбалке при минус двадцати, есть материалы и попроще дерева. Но мы-то говорим о ноже, который не просто режет, а лежит в руке. И здесь дереву нет равных. Во-первых, тактильность. Оно не холодит кожу, как металл, не скользит мокрым, как некоторые пластики. Оно теплое, живое. Во-вторых, эстетика. Каждый срез – уникальная картина природы: от спокойных линий ореха до бешеного узора капа. Такая

Уссурийские казаки изначально служили в пешем батальоне со штабом в посёлке Камень;Рыболов на южном берегу озера Ханка; с 1890 года батальон был преобразован в конный дивизион, и казаки стали нести службу верхом. Их основной задачей была охрана границы и борьба с китайскими бандитами;хунхузами — беглыми дезертирами и бродягами, которые отрядами до нескольких сотен человек грабили русские сёла, редкие китайские фанзы и корейские поселения, незаконно добывали пушнину и золото и нередко уводили людей в рабство. Первая мобилизация против них состоялась в 1868 году — началась так называемая «манзовая война». Уважаемый Читатель! Без вашего участия плохо получается развитие ВК-сообщества "Казаковед". Просьба при желании и возможности подпишитесь и пригласите своих друзей: https://vk.com/kazakoved Запрет незаконного промысла со стороны российских властей привёл к тому, что хунхузы в отместку активизировали набеги в Приморье, убивали и грабили мирное население; решительный бой случился в районе

На дворе стоял 1907 год. Российская империя, словно боксер после тяжелого нокаута, медленно приходила в себя. Эхо Цусимы и Порт-Артура еще звенело в ушах генералов, а потеря половины Сахалина и Порт-Артура саднила, как фантомная боль в ампутированной конечности. На Дальнем Востоке царила атмосфера, которую можно описать словами «тревожное ожидание». Все понимали: мир с Японией — это лишь перекур перед новой дракой, и в следующий раз противник может постучать прикладом уже в ворота Владивостока. В этой ситуации Уссурийский край — огромный, дикий, зеленый массив на карте — выглядел как незапертая дверь в квартиру, где хранятся фамильные драгоценности. Карты этого региона напоминали детские рисунки: «здесь горы», «здесь река», «здесь, возможно, живут тигры». Для Генерального штаба такие белые пятна были кошмаром. Как оборонять территорию, если ты не знаешь, где заканчивается болото и начинается перевал? Именно в этот момент на сцену выходит человек, чье имя сегодня у большинства ассоциир

3 февраля 1910 года в Хабаровске, под гром аплодисментов и щелчки фотоаппаратов, закончилась одна из самых безумных авантюр в истории русской географии. Штабс-капитан Владимир Арсеньев, похожий больше на ходячий скелет, чем на бравого офицера, доложил об успешном завершении «Юбилейной» экспедиции. Вся эта затея была посвящена 50-летию присоединения Приамурья к России. Но вместо парадного марша по новым территориям, Арсеньев и его команда устроили себе 19 месяцев выживания в режиме «хардкор». Они ели гнилую рыбу, теряли рассудок, хоронили друзей и доказывали, что русский человек способен пройти там, где ломается даже железо. Мы привыкли видеть Арсеньева как благообразного ученого в пенсне, автора книжек про Дерсу Узала. Но в реальности это был Индиана Джонс с погонами, только вместо хлыста у него была винтовка, а вместо нацистов — тигры, хунхузы и беспощадная уссурийская тайга. Эта история о том, как группа смельчаков отправилась искать дорогу к морю, а нашла 21 день голода, отчаяние и