Артем Шевченко

Осень 1941 года. На бумагах в кремлевских кабинетах оборона столицы выглядела монументально. Впервые с рокового 22 июня Красная Армия не просто затыкала дыры отступающими частями, а выстроила по-настоящему глубокий, эшелонированный щит. Три фронта – Западный, Резервный и Брянский. Более миллиона человек, тысячи орудий, километры противотанковых рвов. Казалось, летний кошмар позади, линия фронта уплотнилась, и здесь немецкий блицкриг должен окончательно сломать зубы. Советские генералы выдохнули: Москва прикрыта надежно. Но эта уверенность оказалась иллюзией. Спустя всего неделю этот миллионный щит рассыплется в прах, а перед немецкими танками окажется абсолютно пустое шоссе до самой Красной площади. Как вышло, что колоссальная армия была стерта с оперативных карт за считанные дни? Катастрофа под Вязьмой началась не с первого выстрела немецких пушек, а неделями раньше – в штабных играх. Командующий Западным фронтом Иван Конев и Генштаб пытались влезть в голову противника. Они смотрели н