Volodya Malov

Увидел сегодня новость. И мне стало... странно. Российские чиновники. Депутаты. Топ-менеджеры госкомпаний. Они массово закупают отдельные смартфоны. Отдельные сим-карты. Специально для мессенджера Max. На личный телефон — не ставят. Боятся. В правительстве считают: установить Max на личный телефон — всё равно что отнести его в ФСБ. Я читал это — и мне стало смешно. Потом — горько. Потом — снова смешно. Первое. Они — не доверяют. Те, кто придумал этот мессенджер. Кто его продвигает. Кто заставляет нас всех переходить. Они — не доверяют. Закупают отдельные телефоны. Отдельные номера. Не синхронизируют контакты. Используют только для рабочих переписок. А нам — говорят: «Переходите. Безопасно. Надёжно. Для вашего же блага». Вы чувствуете эту разницу? Второе. Я представил эту картину. Чиновник утром. Два телефона на столе. Один — личный. Там Telegram. Там семья. Там друзья. Там жизнь. Другой — рабочий. Там Max. Там отчёты. Там распоряжения. Там — служба. Он берёт один — пишет жене. Берёт др

24 марта в селе Козиха ветеринары и силовики зашли в последнее хозяйство, которое сопротивлялось. Семья Мироненко сдалась. Утром еще была надежда. К вечеру — ни одной коровы, ни одной овцы. «Сейчас даже не убираем аптечку родителей, они постоянно пьют лекарства», — написала Дарья Мироненко в своем Telegram-канале . Кампания по изъятию скота, длившаяся почти месяц, завершена. Власти отчитались: рисков распространения болезни больше нет. Выделено 200 млн рублей на компенсации. Но эксперты подсчитали: реальный ущерб фермеров превышает 1,5 млрд рублей. Уничтожено от 87 500 до 90 500 голов скота . И до сих пор никто не видел ни одного анализа. Разбираемся, во сколько обошлась бюджету эта «победа над пастереллезом» и почему соседние страны теперь не пускают наше мясо. Содержание Акт первый: 200 млн против 1,5 млрд — арифметика потерь Акт второй: Официальная версия, в которую не верят даже ветеринары Акт третий: Ящур, которого боятся называть Акт четвертый: Соседи закрывают границы, регионы