Валентина Ерохина

Каждый раз, когда выходит очередной отчёт про среднюю зарплату учителя, в учительской начинается один и тот же разговор. Кто-то смеётся, кто-то машет рукой, кто-то молча смотрит в свой квиток. Потому что цифра в отчёте и цифра в реальности – это, как правило, два разных мира. В начале 2026 года ситуация не изменилась. Официальная статистика рапортует о росте зарплат в образовании. Майские указы, подписанные ещё в 2012 году и закрепившие целевые ориентиры по оплате труда бюджетников, формально исполняются. Но если поговорить с реальными учителями – картина совсем другая. Главная проблема в том, как считается эта самая средняя зарплата. В неё входит всё: и оклад, и стимулирующие выплаты, и надбавки за классное руководство, и доплата за проверку тетрадей, и внеурочка. Всё складывается в одну кучу – и получается красивая цифра. Но вот в чём штука. Базовый оклад у большинства учителей составляет примерно 40–50% от того, что написано в расчётном листке. Остальное – переменная часть. А переме

Разговоры об оценках за поведение в последнее время звучат постоянно. На уровне «верхов» эту идею подали как универсальное решение сложившейся проблемы. Поставим цифру в журнал, и дисциплина вернется. Дети станут спокойнее, родители одумаются. Но вышло, наоборот. Пока оценки за поведение заполняют поля дневников, школьная реальность стала еще более нервной. Скандалы, видео, конфликты. Все это уже не редкие случаи, а привычный фон. Попробуем в этом разобраться. На этом фоне все чаще возникает вопрос. Кто вообще захочет работать в школе в таких условиях? За небольшую зарплату, без защиты, под постоянной угрозой жалоб и проверок. А иногда и под угрозой физического насилия. Ответ довольно-таки очевиден. Желающих немного. Поэтому каждый год педагогические коллективы редеют. Уходят опытные и сильные специалисты. Люди, которые действительно любили профессию. Уходят не потому, что не справились. А потому, что стало небезопасно. И морально, и буквально физически. Истории, которые еще недавно ка