Василий Васильевич

Стоял тот странный период поздней осени, когда лес уже не золотой, но ещё и не серебряный. Листва облетела, обнажив чёрный кружевной узор ветвей против свинцового неба. Воздух пах прелью, снежной сыростью и тишиной. Такой тишиной, что слышно, как падает последний лист с осины. Анна Ивановна шла по своей тропе не спеша, опираясь на палку-посох. Ей было под восемьдесят, но в лес ходила каждый день. «Проведать», — говорила она. Проведать берёзу-подружницу, что росла у ручья; старый дуб-великана; ель-королеву, под которой ещё в девках с первым поклонником тайком встречалась. Лес был её живой летописью, единственным собеседником после того, как похоронила мужа, а сын с семьёй укатил в город за тридевять земель. Она шла и вдруг замерла. Из-под корней вывороченной бурей сосны, из тёмного провала, доносился звук. Не птичий, не мышиный. Жалобный, тонкий, как струна. Писк. «Котёнок, — сразу подумала Анна Ивановна. — Бросили нелюди. Или мать-кошка под..хла». Осторожно разгрёб ладонями сырые