Тамара Терешкова

Мороз в ту зиму стоял лютый. Тайга стонала от холода, деревья трещали, будто кости великанов, а снег под ногами скрипел так, что, казалось, слышно было за версту. Вера Кузьминична, вдова покойного егеря Степана, уже который год жила на дальнем кордоне одна. После смерти мужа она могла бы уехать в райцентр, к сестре, но не смогла. Сердце не отпускал этот лес, где каждая тропинка была исхожена с ним, каждый кедр посажен их руками. «Я теперь за лесом приглядываю, Степанушка, — шептала она по вечерам, глядя на его фотографию. — Ты не волнуйся». В лес она ходила исправно, проверяла силки, смотрела, не рубят ли где запретное. Местные охотники её уважали, знали: слово вдовы егеря — закон. Но были и другие. «Черные» люди. Лесорубы, которым закон не писан, для которых реликтовая сосна — лишь деньги, которые можно срубить быстро и уйти в тень. Они появлялись в тайге, как волки, и так же исчезали. Степан при жизни гонял их, и Вера после него пыталась. Даже нашла одну их зимнюю стоянку, всю в св