Вера Корнеевец (Репина)

Прасковью Даниловну в деревне звали на всё. На свадьбу – потому что никто, кроме неё, не умел рассчитать, сколько на сорок человек надо картошки, чтоб и хватило, и не осталось на три дня. На поминки – потому что в такой день хозяйке не до кутьи. На крестины, на проводы, на отёл, если корова первотёлка и хозяйка молодая. Мазать печь, солить капусту, снимать сливки, выхаживать гуся, у которого перекрутило шею, – всё к ней. Ходила она по улице скорым шагом, чуть наклонясь вперёд, и за поясом у неё, из-под фартука, торчала ложка. Ложка была своя, большая, липовая, с обгорелым краем, длиной в локоть, и Прасковья Даниловна с ней не расставалась. – Чужой ложкой не то, – объясняла она. – Чужая ложка тесто не чует. Тесто ли, не тесто, а хлеб у неё выходил такой, что за ним ходили. Учила она всех. Варвару Ильиничну, соседку, учила ставить квас, потому что у Варвары квас выходил кислый и мутный. Молодую Дуняшу, агрономову жену, что приехала из района, учила топить печь, потому что та закрывала вь