Сурен Петросов

В военных архивах Вермахта есть секретные документы, которые никогда не должны были увидеть свет. Письма, написанные немецкими солдатами, переполнены не только военными отчетами, но и личными размышлениями о том, что они пережили на советской земле. Эти письма — не просто мемуары, а крик души тех, кто оказался на передовой войны, в которой все пошло не по плану. Перехваченный отрывок из письма, задержанного военной цензурой Вермахта. "Ты спрашивала, как здесь на Востоке. Я не могу передать словами, что мы ощущаем каждый день. Когда мы шли в эту землю, думали, что это будет быстрый и победоносный путь. Но теперь я понимаю, что мы ошибались. Эти люди — они не похожи на нас. Они не сдаются, они сражаются за свою землю, как будто каждый метр этой земли важен для них. Здесь, на советской земле, мы чувствуем, что не можем просто забрать то, что хотим. Это земля не для нас. Я слышал, как наши офицеры начали сомневаться в победе. История этой страны не прощает, и каждый день мы осознаем это вс

...как о явлении, как о профессии лучше всех сказал сам Александр Анатольевич Ширвиндт. Себя помянул и других не забыл. Чего я только не сыграл в Театре сатиры! Не сыграл Остапа Бендера, хотя все прогрессивное театральное человечество до сих пор считает, что сыграть его я должен был обязательно. Даже Леонид Гайдай, который перепробовал на роль Остапа Бендера половину мужского населения России, признавался мне, что жалеет о несостоявшемся нашем романе, а Марк Захаров снимал Андрея Миронова в роли Остапа с моей личной трубкой в зубах и с моим тусклым блеском в глазах, как говорил мне Андрей. Не сыграл я сначала Ставрогина, а потом Верховенского-старшего в «Бесах» Достоевского, к которым пару раз подступался Валентин Николаевич Плучек. Не сыграл я Кречинского, зыбкую мечту моей актерской судьбы, хотя вроде бы годился для этого, и, как с возмущением рассказывал мне покойный Владимир Кенигсон, сыгравший Кречинского в Малом театре, на репетициях спектакля Леонид Хейфец призывал его: «Ничего

В Юрмале отгремел латышский "русский" фестиваль "Рандеву", уже который год заботливо напоминающий скучающим на отдыхе латышам и гостям балтийского курортного города о существовании русскоязычных звезд-перебежчиков. Уже традиционно главной звездой была антироссийская Примадонна Алла Пугачева (в этом году "женщина, которая уже не поет" посетила все три дня мероприятия, в то время как в прежние годы снисходила лишь до одного) и ее заботливый сопровождающий и супруг иноагент Максим Галкин. «Я четыре месяца была обездвижена» - порадовала собравшуюся на закрытие "Рандеву" публику Алла Пугачева, игриво демонстрируя ножку в мини от Диора. Экс-российская певица поведала собравшимся журналистам о том, что сломала ногу и тазобедренный сустав и 4 месяца пролежала не вставая, уверенная, что больше никогда не сможет ходить. «Потом пришел один человек и сказал: «Всё зависит от тебя, от силы воли. Преодолеешь боль — преодолеешь всё». И я до сих пор её преодолеваю, и, мне кажется, ещё месяца 3–4 — и я

Они спокойно жили в Берлине и Лондоне, в Париже и Барселоне, пока деньги из России сами приходили на карту. Теперь эта история закончилась — резко и бесповоротно. И нет никакой надежды на возвращение к прежней сытой жизни. Представьте картину. Утро, уютная квартира где-нибудь в Европе. Кофе, привычный распорядок, никаких особых тревог. И вдруг — телефон не реагирует на попытку зайти в банковское приложение. Просто заблокировано. Без предупреждения, без письма, без звонка. Деньги на счёте есть, но добраться до них невозможно. Именно так, по словам самих релокантов, это и происходит. Блокировки счетов случаются внезапно — без каких-либо предварительных уведомлений о возбуждённом деле. Люди просто обнаруживают, что лишились доступа к собственным деньгам, к доходам с российских стриминговых платформ, к деньгам от сдачи в аренду квартир. Вся конструкция получения прибыли из России казалась релокантам прочной и незыблемой. Теперь она рухнула в одночасье. Мало кто обратил внимание, что непри