Галина Пересекина

Шла с авоськой вдоль дома напротив, головой кивнула соседкам во дворе, и так просто, без причины, взгляд мой потянулся вверх. К пятому этажу. В среднем окне, между плотной шторой и рамой, стояло лицо. Тонкое, с собранными в узел волосами, с прямыми бровями. Смотрело куда-то вниз, мимо меня, на клумбу у подъезда. А у меня ноги будто в бетон вросли. Я это лицо знаю. Точно знаю. Видела его, и было тогда что-то важное, что-то такое, после чего не забывают. А вспомнить не могу. Стою посреди двора, хлеб в авоське, пакет с творогом наклонился к бедру, и глаза мои смотрят вверх, в окно. Женщина в окне поправила что-то на подоконнике, отвернулась, и шторы сомкнулись полностью. Как будто её и не было. Соседка Ираида Кузьминична окликнула меня с лавочки: – Валентина Егоровна, ты чего застыла? Случилось что? – Нет, – сказала я, и голос у меня был чужой. – Показалось. Пошла к своему подъезду. Дом наш и тот, напротив, стоят буквой Г. Мы живём в его короткой ножке, на третьем. И окна наши выходят как