Николай Мелихов

— На что же ты надеешься, Матвей Иванович? Ларионов спрашивал тихо, почти шёпотом, будто боялся, что услышат казаки в окопах. Восьмой приступ орды едва отбили, телеги уже скрылись под навалом вражеской конницы, а на горизонте снова собирались всадники. — На Бога, - так же тихо ответил Платов и отвернулся к брустверу. Вот с этой короткой реплики, брошенной вполголоса над бруствером из телег, и началась та самая легенда, которую мы потом будем знать как «атаман Платов». И началась она не с казачьих лав двенадцатого года, не с Лейпцига и не с парадных обедов у императора Александра, а с куда более скромного эпизода, случившегося 3 апреля 1774 года в голой кавказской степи, где в Егорлык впадает безвестная речка Калалы. Два казачьих полка были загнаны под обоз в круг, и двадцатилетний полковник, которому попросту некуда было отступать, должен был как-то выпутываться. Признаться, меня давно удивляет, как прочно у нас в памяти засел один Платов, седоусый атаман на белом коне, гроза наполео