Мариша Сафонова

Собаки одной породы могут стареть совершенно по-разному. Лабрадор может в 12 лет бодро идти на прогулку и радоваться миске, а может уже к 9–10 годам столкнуться с тяжёлыми хроническими болезнями. Маленькие терьеры тоже не живут по одному сценарию: одни доживают почти до двух десятков лет, другие раньше попадают к ветеринару из-за наследственных или возрастных проблем. Порода не работает как гарантийный талон на здоровье. Но она влияет на стартовые риски: размер тела, форма черепа, наследственная нагрузка, предрасположенность к ортопедическим, сердечным, дыхательным и другим заболеваниям действительно связаны с продолжительностью жизни. Именно поэтому разговор про самые долгоживущие породы собак лучше вести не по рассказам знакомых, а по крупным ветеринарным исследованиям. Один из самых крупных современных источников — исследование, опубликованное в Scientific Reports в 2024 году. Авторы проанализировали данные 584 734 собак, находившихся в Великобритании; среди них 284 734 собаки были

20 июня, в канун Недели 3-й по Пятидесятнице, митрополит Иваново-Вознесенский и Вичугский Иосиф совершил всенощное бдение в Успенском кафедральном соборе города Иваново. За богослужением в храме пребывали ковчеги с мощами преподобноисповедника Леонтия Михайловского, блаженного Симона Юрьевецкого, преподобного Макария Унженского, священномученика Владимира (Введенского), мученика Алексия Ёлнатского, великомученика Феодора Стратилата, святителя Феодора Суздальского и икона с мощами благоверных князей Василия и Константина Ярославских. Владыке сослужили иеромонах Иоанн (Плетминцев), игумен Виталий (Уткин), иеромонах Макарий (Маркиш), иеромонах Феофан (Наумов), иерей Михаил Куприянов, иерей Георгий Алексеев, протодиакон Павел Коник, иеродиакон Авксентий (Фокин), иеродиакон Андрей (Дацко) и диакон Александр Литяев. Паремии прочитал диакон Александр Литяев. Шестопсалмие прочитал Филипп Русиешвили. Богослужебные песнопения исполнил архиерейский хор под управлением диакона Кирилла Штанина. Ипо

Пророк Исаия видит Господа «сидящего на престоле высоком и превознесенном». Вокруг Него стоят Серафимы и взывают: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!» (Ис. 6:1-8). От этого гласа колеблются верхи врат, и храм наполняется курениями. Исаия оказывается перед святостью Божией – не перед красивой мыслью о Боге, а перед живым величием Господа. Поэтому он не радуется самоуверенно и не говорит: «Теперь я избран». Он говорит: «Горе мне! погиб я!». Страх пророка – не животный ужас и не паника. Это благоговение человека, который увидел, насколько Бог свят, и одновременно увидел собственную нечистоту. Святитель Иоанн Златоуст объясняет: видение поразило пророка, привело его в великий страх и заставило яснее сознать бедность собственного естества. Так бывает со святыми: чем ближе они к Богу, тем глубже их смирение. Исаия говорит: «Я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами». Он не обвиняет сначала других. Он начинает с себя: «я человек с неч

В книге Бытия сказано: «Из Едема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки» (Быт. 2:10). Очень тихий образ. Рай не просто стоял в красоте – он орошался. В нём были жизнь, движение, влага, течение. Сердце человека тоже может быть разным. Бывает сердце как пересохшая земля. Всё понимает, всё слышало, всё знает, но внутри жёстко. Слово Божие падает – и будто не входит. Чужая боль рядом – и не отзывается. Радость другого – раздражает. Просьба о помощи – мешает. Вроде человек живёт, говорит, работает, ходит в храм, а внутри сухо. А бывает сердце, в котором ещё течёт вода. Не напоказ. Просто есть в нём что-то живое: мудрость, радость, мир, долготерпение. Не как украшения характера, а как тихие реки, которые не дают душе застояться. Первая река – мудрость. Не та мудрость, от которой человек становится важным и тяжёлым. Не умение всех поправить. Не способность сказать: «я же предупреждал». Это чаще не мудрость, а усталое превосходство. Апостол Иаков говорит о другой му

Я приехал в монастырь поздней осенью. Деревья уже сбросили листву, и мокрый асфальт блестел под колесами моей машины. В душе царила пустота – та самая, что накатывает после череды неудач. Бизнес рушился, брак трещал по швам, а друзья будто испарились, стоило только перестать быть "успешным". Монастырь стоял на холме – белые стены, темные купола, звонница, с которой доносился колокольный звон. Я припарковался, поднял воротник пальто и направился к воротам. – Вам к кому? – спросил приветливый послушник у входа. – Ни к кому… Просто посмотреть. Он кивнул и предложил: – Тогда пройдите в храм, а после – загляните в трапезную, обогрейтесь, чаю попейте. Там как раз отец Афанасий сегодня принимает. Храм встретил тишиной и теплом. Я простоял у иконы Божией Матери минут двадцать, сам не зная, о чем молюсь. Просто шептал: «Помоги… хоть как‑нибудь помоги». В трапезной пахло свежим хлебом. За длинным столом сидели паломники, пили чай, тихо переговаривались. У окна, в кресле с высокой спинкой, сидел