Екатерина Рыбалко(Смирнова)

– Ты зачем его в переноску посадил? – Вера Тимофеевна остановилась у дверей кухни и сразу поняла: что-то не так. Григорий сидел на табурете возле окна и делал вид, что занят ремешком на старой сумке. Возле его ног стояла пластиковая переноска с серой решеткой, а внутри, поджав лапы, сидел Тихон. Большой полосатый кот смотрел на хозяйку круглыми желтыми глазами и не мяукал. Он вообще редко мяукал. Только смотрел так, будто заранее знал больше, чем люди. – Надо, – сказал Григорий. – Куда надо? – К человеку одному. Вера Тимофеевна медленно сняла платок. Она только что вернулась из магазина, несла батон, пакет молока и пучок укропа. В прихожей пахло мокрой шерстью от ее пальто, на кухне – вчерашними щами и чем-то острым, похожим на обман. – Какому человеку? Григорий вздохнул. – Вер, ну не начинай. Мы же говорили. – Мы не говорили. Ты говорил, а я слушала. – Вот и хорошо. Значит, слышала. Она поставила пакет на стол. – Выпусти Тихона. Кот в переноске шевельнул хвостом и тихо царапнул дно к

После разговора с подругой Марина поняла: ждать больше нельзя. Она тут же оформила билет на завтра, после чего позвонила на работу. - В смысле тебе надо уехать, Марин? – удивленно спросила её начальница. – Ты же только недавно из отпуска вернулась. Но когда Марина срывающимся голосом постаралась объяснить, что у неё стряслось, начальница с минуту, наверное, молчала, но в конечном итоге пошла навстречу: - Хорошо, Марин, поезжай. И не переживай, мы тут пару дней без тебя справимся. ***** На территории санатория, в котором в конце лета отдыхала Марина, было не только много отдыхающих, но и огромное количество пушистых обитателей. В основном это были взрослые коты и кошки, которые захаживали сюда в надежде полакомиться чем-нибудь вкусным, а заодно и приглянуться кому-нибудь. Вдруг найдутся человеки, которые захотят забрать их домой? Но был среди взрослых пушистиков и один маленький котенок. Полностью рыжий. Марине он сразу приглянулся. Да и она ему, видимо, понравилась. Это было понятно

— Здравствуйте. А вы дед Архип? Я тоже Архип. Архип Лукич стоял у калитки, держался за щеколду и не открывал. Перед ним на размокшей октябрьской дороге переминался с ноги на ногу мальчонка лет семи — в синей курточке не по погоде, в городских кроссовках, по самые шнурки в грязи. А поодаль, у заляпанной машины, стоял мужик. Незнакомый и знакомый разом. Архип Лукич смотрел на него и чувствовал, как стынет под ладонью железо. — Тёзка, выходит, — сказал он мальчишке, а сам глядел поверх стриженой макушки, на мужика. — Здорово, Олег. — Здравствуйте, Архип Лукич. — Тот не подошёл, остался где стоял. — Я ненадолго. На пару слов. Двенадцать лет Архип Лукич этого голоса не слышал. И думал уже, что не услышит — ни голоса, ни лица, ни тем более вот этого, маленького, что задрало к нему конопатый нос и ждёт: пустят за калитку или нет. *** Чтобы понять, отчего эта синяя калитка Архипу Лукичу — что заноза под сердцем, надо вернуться на двенадцать лет назад. Марина у них с Ниной была одна. Одна-единс