Варвара Краса

Эти фотоколлажи могут рассказать многое: на них – боль потерь и счастье возрождения, свидетельства бессмысленных разрушений и неустанного труда, беспощадного варварства и торжества любви. В День Победы мы говорим спасибо всем, кто ценой своих жизней – на фронте и в тылу – сохранял и оберегал культурное достояние. Вспоминаем героический подвиг наших соотечественников, чтим память ушедших. Благодарим тех, кто посвятил свои жизни воссозданию и созиданию. Пока мы помним, мы – живём. С праздником Победы!

Материнство — это всегда надежда. Но какая надежда может быть там, где над трубами круглосуточно стоит черный дым? Для женщин Аушвица беременность была смертным приговором. До того момента, пока в женский барак не вошла "Мама", как её позже назовут тысячи узниц. Станислава Лещинская была простой акушеркой из Лодзи, но в аду она стала настоящим ангелом-хранителем. Она стирала детские пеленки на собственном теле, чтобы высушить их теплом кожи. Она крестила младенцев, зная, что их могут разлучить с матерью через час. Это история не о войне, а о том, что даже когда мир вокруг рушится, один человек может стать щитом для тысяч беззащитных душ. В апреле 1943 года в ворота Аушвиц-Биркенау вошла женщина, чей "преступный" путь начался с куска хлеба. Станиславу Лещинскую арестовали вместе с детьми за помощь евреям в Лодзинском гетто. На её руке выбили номер 41335, который должен был стереть её личность. Но нацисты не учли одного: Станислава была Акушеркой с большой буквы. Когда лагерное руководст

Говорят, что в Бухенвальде и Освенциме до сих пор не поют птицы. Они улетели отсюда еще в 1937-м, словно почувствовав, что воздух над этой горой Эттерсберг скоро станет слишком тяжелым для крыльев. Мы привыкли видеть историю этого лагеря через черно-белые кадры с изможденными мужскими лицами и полосатыми робами. Но если присмотреться к теням на бетонных дорожках Аппельплаца, можно разглядеть другие силуэты — более хрупкие, но не менее стойкие. Женская доля в Бухенвальде — это тишина, от которой звенит в ушах. Это история о том, как нежность сталкивается с кованым сапогом, а материнский инстинкт пытается переспорить саму смерть. Женщины попадали сюда разными дорогами: кто-то — через подпольную работу и стиснутые зубы на допросах, кто-то — в эшелонах из сожженных деревень Белоруссии, а кто-то — прямиком из мирной жизни, став "номером" просто за цвет глаз или происхождение. В этом месте, где лозунг "Jedem das Seine" ("Каждому своё") бил наотмашь каждого входящего, женщинам было уготовано

Говорят, настоящий характер проявляется только в аду. Читая хроники тех событий, я каждый раз удивляюсь человеческой стойкости. Сегодня я хочу рассказать про женщину, которая доказала: храбрость — это не отсутствие страха, а умение действовать ему вопреки. История про акушерку Станиславу Лещинскую. Я не знаю, сколько их было. Три тысячи, может, больше. Считать перестала где-то на втором году. Руки помнят лучше, чем голова — как принимать ребёнка на кирпичной печи, когда вода в ведре замерзает по дороге от крана до барака. Станислава Лещинская родилась в 1896 году в Лодзи. Обычная польская девочка из интеллигентной семьи. Отец — инженер, мать — учительница. Станислава выбрала профессию акушерки не случайно. Она говорила, что это призвание. Помогать женщинам рожать, встречать новую жизнь — для неё это было священным делом. Тридцать пять лет она работала акушеркой. Тридцать пять лет принимала роды в больницах, на дому, в деревнях. Знала всё: как остановить кровотечение, как повернуть реб