Мария Дево

- Отречься? От Бога? Да хоть топором голову руби - не дрогну! Вот здесь, на порог, - сам положу,

Не дрогну - руби.

...В 1950-ом году сосед, живший с ними через два дома и работавший в сельсовете, вызвал Виталия.Виталий, так назвали о. Макария при крещении. Приказ был из "тех самых" органов: или письменное отречение, или расстрел.
- Отречься? От Бога? Да хоть топором голову руби - не дрогну! Вот здесь, на порог, - сам положу, не дрогну - руби.
Рубить не понадобилось. Руками уже держалась винтовка, и борец с "буржуазными пережитками" выстрелил. Пуля обожгла грудь, прожгла до дыры рубаху, но отрекошетив от нательного крестика самому стрелявшему отстрелила палец.
Еще один расстрел батюшка пережил через восемь лет, уже будучи в Почаеве. Вызов в Кременец. Опять расстрел. Дымился продырявленный подрясник, но на этот раз пулю "не пустило" маленькое мамино карманное Евангелие в кожаном переплёте. А через 3 дня стрелявший, начальник местного КГБ, был застрелен на охоте: он лежал за кустами и загорал; собаки, рыскавшие в поисках дичи, нарвавшись на него, загавкали. Охотники же подумали, что там зверь.
Весы у Господа точны и не замедлит, бывает, суд; правда, не каждый этот суд рассмотрит - призыв ещё одной души на Суд Божий был признан несчастным случаем.
"Ну, что хотел, то и получил", - говорил позже со скорбью о. Макарий. И часто потом слышали мы от батюшки слова его старцев: "Смерть не страшит, страшат дела - не смерти надо бояться, а греха!"
И еще немного из жизни о. Макария.
Однажды в молитве Виталий просил Николая Чудотворца, чтобы он послал им немного денег – одеться, обуться, поесть… Идет он вскорости на базар, и вот, чуть впереди него оборачивается к нему какой-то высокий дедушка и, указывая на землю, говорит: "Чадо, просимое – возьми". Виталий ахнул: на земле лежали две новых запечатанных пачки с деньгами, а подняв голову, увидел, что того Дедушки и след простыл!
А ещё, рассказывал батюшка, уже в Войну был случай: они с сестренками три дня молились с акафистом перед иконой Божией Матери "Скоропослушница" – в доме даже хлеба не было, да и не ожидалось. "День просим – ничего. Второй день – ничего. На третий день, идя доить корову, выхожу на крыльцо – хлеб лежит. Большой, горячий, только что испечённый! Где печённый? – Бог весть, а во дворе – снег. И ни следочка…"
Воспоминания об о. Макарие. Евгений Муравлев, г. Курск.