Ирина Фисенко

Этот город совсем не похож на чопорную Гавану. Сантьяго - это настоящий карибский характер, замешанный на испанском темпераменте и африканских ритмах. Здесь даже революция звучала иначе: именно с балкона местной ратуши 1 января 1959 года Фидель Кастро объявил о победе повстанцев. Но политика здесь удивительным образом уживается с беззаботностью, а музеи - с уличным весельем. Главное, что поражает в этом городе с первых минут - это музыка. Она повсюду. Она льётся из открытых дверей частных домов, её играют уличные музыканты на углах, её напевают прохожие. Вечерами, когда спадает жара, на любой улице можно увидеть музыкантов с гитарами. Они не дают концертов - они просто живут так. Гитарные переборы здесь слышны даже громче, чем шум прибоя. В этом городе невозможно усидеть на месте - ноги сами пускаются в пляс. Главный страж города встречает гостей ещё на подступах к бухте. Крепость Сан-Педро-де-ла-Рока, которую чаще называют просто Эль-Морро, возвышается на крутом утёсе вот уже почти

Когда в 1514 году испанский конкистадор Диего Веласкес де Куэльяр основал это поселение, он вряд ли подозревал, что закладывает город-музей. Названный в честь Святой Троицы, Тринидад очень быстро стал «золотым» местом. Сахарный тростник в те времена ценился на вес золота, а плодородные земли вокруг города и близость к морю сделали своё дело. Богатство лилось рекой. Владельцы сахарных плантаций, окрестные аристократы строили в городе настоящие дворцы. Но важно другое: когда в XIX веке сахарный бум пошёл на спад, а позже прогремела война за независимость, Тринидад... обеднел. У города просто не было денег на снос старых зданий и строительство новых бетонных коробок. И это оказалось величайшим подарком для истории. Сегодня, гуляя по Тринидаду, человек попадает в царающую атмосферу колониального прошлого. Главная площадь города - Пласа-Майор - выглядит так, будто вот-вот из-за угла выйдет идальго в широкополой шляпе. Вокруг возвышаются бывшие особняки сахарных магнатов. Но самое увлекат

До 2012 года попасть на остров Русский, например, можно было только по воде. В непогоду рейсы отменяли, и остров фактически оказывался отрезанным от большой земли. Ситуация с бухтой Золотой Рог была не лучше: два берега жили своей обособленной жизнью. Городу нужен был прорыв. И он случился. Когда мир узнал, что Владивосток примет саммит АТЭС, многие скептически качали головой. Ну как можно за несколько лет возвести два исполина там, где скалистые берега и штормовые ветра? Оказалось можно. Только представьте масштаб: строителям приходилось работать в условиях, когда скорость ветра достигала параметров урагана, а акватория создавала сложности при возведении опор. Это была стройка века, которая навсегда изменила судьбу города. Вантовые конструкции это отдельный вид искусства. Это не просто балки, перекинутые с берега на берег. Это система стальных канатов, которые держат огромное полотно дороги. Смотришь на пилоны Золотого моста, 226 метров над водой, и понимаешь, что это не просто инж

Почему же этот мост вызывает столько споров и будоражит умы? Строительство началось в 1958 году. Каково это - возводить гигантскую конструкцию посреди озера, славящегося неожиданными штормами? Именно здесь бушуют знаменитые ураганы, а молнии бьют с такой силой, что их прозвали «Маяком Маракайбо». И прямо в эту стихию люди решили вбить сваи. Главный инженер столкнулся с невероятной задачей. Требовалось создать конструкцию, которая выдержит ураганные ветры, соленые испарения и вибрации от проходящих танкеров. Решение оказалось гениальным. Мост подняли высоко над водой. Проезжая часть расположилась на высоте 45 метров, чтобы под ним свободно проплывали огромные суда. С воды эта конструкция напоминает скелет гигантского доисторического ящера. Длина переправы составляет почти девять километров. Едешь и постепенно забываешь, что находишься над водой. Только иногда, случайно взглянув в окно, замечаешь далеко внизу рыбацкие лодки, которые кажутся крошечными, как спички. Конструкция держится

Съезжаешь с шоссе в лабиринты городских улиц - и словно попадаешь в настоящую машину времени. Только здесь нет декораций и ряженых актеров. Все по-настоящему. Улицы Маракайбо хранят удивительное сокровище. Здесь до сих пор каждый день ездят автомобили, которые в других странах мира давно стали экспонатами технических музеев или превратились в металлолом. Американские седаны конца семидесятых мирно соседствуют с древними японскими пикапами. Ржавые «Форды» с выцветшими крыльями тарахтят так громко, что запросто заглушают крики уличных торговцев. У каждой такой машины своя неповторимая судьба. Краска на кузове облупилась до самого грунта, бамперы держатся на честном слове и проржавевших болтах, а вместо родных заводских деталей стоят запчасти от совершенно неизвестных моделей, приваренные обычной газосваркой в ближайшем гараже. Этим развалюхам не меньше тридцати лет, а некоторым экземплярам и все пятьдесят. Выглядит это одновременно пугающе и очень умилительно. Пугающе - потому что со

Прилетая в Гавану, турист ждёт картинки с открытки: лазурное море и пальмы. Но аэропорт имени Хосе Марти встречает иначе. Уже по дороге в город начинается настоящее кино. По шоссе неспешно катятся яркие, как леденцы, машины. Бьюики, Кадиллаки, Плимуты, Шевроле. Хромированные бока сияют под тропическим солнцем. Кажется, что сейчас из-за поворота выйдет человек в костюме-тройке с галстуком-бабочкой, как в старом фильме про мафиози. Но из машины вылезает обычный кубинец в выцветшей майке, открывает капот... и начинает колдовать над двигателем от «Жигулей». В этом весь секрет местного долголетия. Американское эмбарго - жестокая штука, но оно сделало кубинцев гениальными изобретателями. Запчастей для старых «американцев» нет уже шестьдесят лет. Но есть смекалка и советские автопром. Гениальный ум местного механика соединяет несочетаемое. Коробка передач от «Москвича» прекрасно дружит с карбюратором от «Нивы». А если машина сломается прямо на дороге - это не проблема. Это повод для разгово