Светлана Корнева Михайловская

Весна в Москве была обманом. За окном двадцать четвертого этажа таял грязный снег, обнажая черные проплешины асфальта и жухлую, измочаленную за зиму траву. Слякоть. Именно это слово, тяжелое и влажное, лучше всего описывало и то, что творилось за стеклом, и то, что наполняло Веру изнутри. Казалось, сама душа ее превратилась в эту уличную грязь – холодную, липкую, бесформенную. Она сидела перед мерцающим экраном, но отчет по проекту «Феникс» не двигался с места. Буквы расплывались, строки менялись местами. Выгорание. Аркадий Петрович, ее начальник, называл это «профессиональной сезонной хандрой для слабаков, которую нужно перетерпеть за рабочим столом». Но Вера чувствовала это физически: будто кто-то выключил внутри нее главный источник энергии. Остался лишь тихий, назойливый гул, как от холодильника, и ледяная тяжесть в каждой клетке. Отопление в офисе работало на полную, но ее знобило. Она куталась в большой шерстяной кардиган, но холод шел изнутри – из пустоты, что разрасталась в гр